И мой муж искренне верил, что мужчина, стоящий передо мной, является его сыном. Он сам мне об этом говорил, и очень горевал, когда его отца, как мы думали, убили. Ведь к тому времени я заставила его поверить, что они еще могут быть семьей.

Боже, какой же дурой я была, думая, что это возможно.

Сейчас, глядя на этого ненормального, я ясно видела, что он недостоин и мизинца моего мужа. Не то, чтобы называться его отцом. Он просто отвратителен.

— Да как вы можете такое говорить? Дима искренне верил, что вы его отец. Хотя после того, что вы сделали, ни он, ни я не будем горевать, если окажется, что мы все ошиблись.

Мужчина снова начинает смеяться, видимо, наслаждаясь моими вспышками гнева. Все это его просто забавляет. И от этого я злюсь еще сильнее, хотя понимаю, что должна успокоиться. Я не могу доставить удовольствия этому уроду.

— Ты просто прекрасна в гневе, милая. И я даже могу понять, почему мой сын так тебя любит. Ты так самоотверженно его защищаешь. И честно говоря, мне даже будет жаль причинять тебе боль, если вдруг он решит меня кинуть, и не выполнить свою часть сделки.

— Вы с ним разговаривали? — ахаю от удивления. — Он знает, что я у вас?

— Неужели ты думала, что, похитив тебя, мы не сообщим твоему мужу. Ведь ты тут только потому, что до этого с ним договориться было невозможно. Сейчас же он более сговорчив.

Сглатываю, чувствуя, как медленно к горлу подкатывает тошнота. Мне вдруг становится безумно страшно за мужа. Я знаю, что он сделает все, чтобы меня вызволить. Но какой ценой?

— Что вы потребовали взамен на мое освобождение?

— Всего лишь то, что принадлежит мне. И если он все сделает как надо, совсем скоро ты вместе со своей подругой будете дома.

— Тогда мне придется сделать то, чего мне совсем не хочется.

Мне даже спрашивать не пришлось, чтобы все это значило. Я не такая глупая, как могло показаться, и прекрасно понимаю, что этот урод имеет в виду. И сейчас мне становится по-настоящему страшно. Ведь не только моя жизнь, но и жизнь моего ребенка находится в руках этого безумца.

— Будем надеяться, что твой муженек не преподнесет никаких сюрпризов. Хотя буквально десять минут назад он отзвонился, и если ничего не помешает, то уже этим вечером мы совершим сделку.

— И вы отпустите меня домой?

— А вы не боитесь, что как только я окажусь на свободе, то сразу же сообщу в полицию о своем похищении? И тогда вас посадят.

Я не должна была этого говорить. Но слова вырвались раньше, чем я смогла хорошо все обдумать. Но почему-то моего свекра это совсем не напугало. Более того, он снова начал улыбаться, словно знал, что я этого не сделаю.

На его бы месте я бы не была так в этом уверена.

— Ох, дорогая. — усмехается, глядя мне прямо в глаза.