Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

Но ее подруга начинает править текст, заменяя «взволнована» на «рада», «возможность» – на «предложение». Придирчиво вчитывается в каждую фразу, каждое слово. Требует, чтобы был упомянут чудовищно высокий гонорар. Двое не соглашаются, уверяя, что это приведет к взвинчиванию цен на рынке. В таком случае, следует ответ, будем считать, что мы не договорились. Двое, извинившись, выходят, доставая мобильники, и вскоре возвращаются. Предлагают не называть конкретную сумму, а указать расплывчато и неопределенно: «превышающее шестизначное число».

Потом пожимают руки обеим, бормочут несколько комплиментов модельеру и модели, прячут ноутбук и принтер в сумки, просят наговорить в телефон формулу официального согласия в доказательство того, что переговоры по поводу Жасмин прошли успешно и предложения приняты. Выходят так же стремительно, как появились, на ходу куда-то звоня, и просят не задерживаться дольше пятнадцати минут – сегодняшняя вечеринка уже оговорена в только что заключенном контракте.

– Какое право ты имеешь распоряжаться моей жизнью?! Ты ведь знаешь – я не согласна, но не могу даже высказать собственное мнение.

С другими работать мне неинтересно!

Модельер выбирает из кучи расшвырянных по всей комнате платьев самое красивое – белое, отделанное кружевами в виде бабочек. На минутку задумывается, какие туфли и сумка к нему подойдут, но быстро делает выбор – время не ждет.

– Они забыли потребовать от тебя, чтобы ты появилась на вечере в туалете от ХХ. И у нас есть возможность показать кое-что из моей коллекции.

Жасмин не верит своим ушам:

– Так это все только ради этого?

– Только и исключительно.

Они стоят лицом к лицу и смотрят, не отводя глаз.

– С того уикенда на пляже, когда мы сделали первые снимки, я знала: этот день наступит. И вот он пришел – пусть чуть позже, чем я предполагала – но тебе уже исполнилось девятнадцать лет, ты стала взрослой и можешь принять вызов. Приходили ко мне и другие люди, делали предложения насчет тебя. Я неизменно отвечала отказом, а сама думала: это оттого, что боюсь тебя потерять, или оттого, что ты еще не готова? И сегодня, увидев в зале Хамида Хусейна, поняла, что он пришел не только, чтобы отдать дань уважения Анн Саленс: он задумал что-то еще, и теперь я знаю, что́ именно.

Мне передали, что он очень бы хотел поговорить с нами… Я немного растерялась, но сообщила, в каком отеле мы остановились. И когда эти двое явились к нам, нисколько не удивилась.

– Но почему ты согласилась?

– Потому что тот, кто любит, освобождает. Твой потенциал неизмеримо выше того, что могу предложить тебе я. И я благословляю тебя. Хочу, чтобы ты получила все, чего заслуживаешь. Мы по-прежнему будем вместе, потому что я принадлежу тебе душой и телом.