Какой культурный андрогин… Шекспира знают все, а Беккета и Жана Жене – только избранные.

Габриэла – вернее, Лиза – соглашается. Машина подъезжает, и один из охранников – все они в черных костюмах и белых сорочках с галстуками, с маленькими рациями в руках, как у настоящих полицейских (может быть, это их коллективная мечта?) – жестом показывает водителю: проезжай, еще рано.

Но андрогин к этому времени уже сопоставил риски и пришел к выводу: рано – это лучше, чем поздно. Он вылетает из лимузина и направляется к человеку, который примерно вдвое превосходит его габаритами.

Габриэла старается отвлечься, переключить мысли на что-либо иное:

– А как называется эта машина?

Но Габриэла уже не слушает его, переключив внимание на спор андрогина с этим гигантом, который, впрочем, не намерен вступать в дискуссии и показывает: вернитесь в машину, мешаете проезду. Но тот – москит, не испугавшийся слона, – поворачивается спиной, подходит к автомобилю, открывает дверцу:

– Выходи, мы все равно пройдем!

Габриэла боится самого худшего – скандала. И следом за москитом проходит мимо слона, который пытается остановить их грозным: «Эй, вход пока запрещен!» Затем раздается: «Я прошу соблюдать правила! Мы еще не открыли двери!» Она идет, не чуя под собой ног, опасаясь, что вся орава охранников догонит их и просто растопчет.

Но – ничего не случилось, и андрогин даже не прибавляет шагу, не снисходит к длинному платью и высоким каблукам своей спутницы. Они идут теперь по нетронутому саду; горизонт полыхает розово-синим заревом заката.

Андрогин торжествует.

– Они такие храбрые, когда никто им не перечит. Но стоит чуть повысить голос, взглянуть им в глаза и пройти куда тебе надо, как мигом поджимают хвост.

У меня есть приглашения, и больше ничего я не обязан предъявлять. А эти дылды – вовсе не дураки: они знают, что так с ними обращается лишь тот, кто имеет на это право.

И добавляет с обескураживающим самоуничижением:

– Я умею прикидываться важной персоной.

Они уже у самых дверей роскошного отеля, стоящего немного на отшибе от круглосуточной карусели Канн – здесь останавливаются лишь те, кому не надо прогуливаться взад-вперед по Круазетт. Андрогин просит Габриэлу/Лизу пройти в бар и заказать два бокала шампанского – этим она даст понять, что пришла не одна.

С незнакомыми в разговоры не вступать. Вести себя прилично. А он поглядит, что к чему, и раздаст буклеты.

– Впрочем, это – так, формальности. Никто не будет печатать твои фото, но мне за это платят. Вернусь через минуту.

– Но ведь ты только что сказал, что фотографы…

Но он уже напустил на себя прежнее высокомерие и, прежде чем Габриэла успевает отреагировать, исчезает.

Свободных столиков нет: бар заполнен мужчинами в смокингах и женщинами в вечерних платьях.