Потому что для действий «с заранее обдуманным намерением» отваги нужно гораздо больше, чем для спонтанного порыва…

Ну, так вот, а я впал в гордыню, решил – она спохватится, опомнится… И уверен, что сейчас она раскаивается и хочет вернуться. Но для этого нужно, чтобы я уничтожил несколько миров.

Лицо его изменилось, и Оливия уже не видела тут ничего забавного. Она поднялась:

– Ну, ладно, пора делом заняться…

– Но ведь я заплатил вам, чтобы вы меня выслушали. Заплатил за целый день вашей работы.

Оливия сунула руку в карман, чтобы достать полученные от него деньги, и в этот миг увидела направленное ей в лицо дуло пистолета.

Она подавила желание метнуться прочь. Пожилая чета приближалась очень медленно.

– Не надо убегать, – сказал он, будто прочитав ее мысли. – Я вовсе не собираюсь стрелять, если… Если вы сядете и дослушаете до конца.

В голове Оливии вихрем понеслись возможные варианты действий, и первый среди них – броситься, петляя, наутек. Однако ноги внезапно ослабели.

– Сядьте, – повторил он. – Будете слушаться – вам ничего не грозит. Обещаю.

И в самом деле: кажется чистейшим безумием, что кто-то способен открыть стрельбу в такое погожее, солнечное утро, на заполненной людьми набережной, мимо которой все более и более плотным потоком – пусть и в одну сторону – катят автомобили. Но все-таки благоразумнее подчиниться этому человеку, сделать то, что он велит, – и прежде всего потому, что ничего другого ей не остается и действовать иначе она просто не может, находясь в полуобморочном состоянии.

И она подчиняется. Теперь надо убедить его, что она не представляет для него опасности и готова выслушать излияния брошенного мужа, она может пообещать ему что угодно, а как только вблизи покажется совершающий свой обход полицейский – броситься на землю и позвать на помощь.

– Я точно знаю, что вы сейчас чувствуете, – произносит мужчина так, словно хочет успокоить ее. – Страх во все времена и у всех людей проявляется одинаково. Так было, когда первобытные люди встречали диких зверей, и так же происходит сейчас. Организм, защищаясь от возможной кровопотери, гонит кровь от эпидермиса вглубь – и человек бледнеет. Внутренности расслабляются и выбрасывают из себя все, не давая токсинам отравить организм. В течение нескольких первых мгновений тело отказывается повиноваться мозгу, человек впадает в ступор – так задумано природой для того, чтобы каким-то подозрительным движением он не спровоцировал хищника, не дал ему напасть на себя.

«Это какой-то кошмарный сон», – думает Оливия. Она вспоминает в этот миг о родителях, которые должны были бы торговать здесь вместе с нею, но задержались, потому что всю ночь работали в ювелирной мастерской.