Губы Мари искривились в горькой усмешке.

— Вижу. Я рада за вас. Только и у нас кое-что получилось. Я родила от тебя ребенка, хотя ты этого не хотел. И теперь я приехала, чтобы забрать свою дочь.

В голубых глазах Эжена вспыхнул темный огонек.

— Тебе никто ее не отдаст.

— Не отдаст?! — Мари не верила тому, что слышала. — Ты не имеешь права так говорить!

Мари вновь рассмеялась. Теперь в ее смехе слышалось отчаяние, а с уст посыпались обвинения:

— Сейчас ты называешь себя ее отцом, а раньше?! Ты исчез, и я родила Талассу в больнице для бедных, а когда она заболела, у меня не было пяти франков, чтобы купить лекарства. И я металась по улицам, готовая продать душу дьяволу!

— Вспомни, ты бросила ее здесь и уехала обратно в Париж, чтобы торговать собой!

Лицо Мари потемнело, губы задергались. Она молчала. А Корали не поверила тому, что услышала. Неужели сестра говорила о ее супруге? О человеке, который по вечерам снимал с ее ног, а по утрам надевал башмаки, потому что из-за беременности ей было тяжело наклоняться; который был неизменно внимателен к ней; который днем делил с ней труд, а ночью — постель, в объятиях которого она находила утешение от всех невзгод и задыхалась от страсти; который говорил, что хочет большую семью и много детей. И который обожал Талассу!

— Посмотри, как ты выглядишь, — сказал Эжен, — оборванная, грязная. Кто доверит тебе ребенка?!

Мари посмотрела на сестру. Взгляд той был мягким, счастливым, и в нем читалась поддержка словам Эжена, безграничная любовь к нему и к… ее дочери.

Мари постаралась взять себя в руки.

— Я выгляжу так, потому что приехала из обнищавшего, разоренного Парижа, потому что голодала и мерзла всю зиму! И потому что мне было тяжело добраться сюда — без денег, без пропуска и необходимых документов, с одной лишь верой в то, что здесь меня ждет дочь!

Она вновь протянула руки к девочке, которая крутилась возле ног Корали. Малышка испуганно отпрянула от странной незнакомки и потянулась к Коре:

— Она тебя не ждет, — сказал Эжен. — У нее есть любящие родители, которые позаботятся о ее будущем. А ты уезжай обратно. Так будет лучше для всех.

Мари осознала, что он в самом деле не отдаст ей Талассу, и в страхе повернулась к сестре:

— Корали! Неужели у тебя нет сердца?! У вас с Эженом скоро родится свой ребенок! А эта девочка — моя! Неужели ты не понимаешь, что значит для меня Таласса?!

Глаза Коры наполнились слезами, и тем не менее она сказала:

— Прости, Мари, но я не уверена, что с ребенком будет все в порядке, если он останется с тобой. Я считаю, что мой муж прав. Мы не отдадим тебе девочку.

Мари медленно, как завороженная, повернулась и пошла прочь. Несколько мгновений Эжен и Корали смотрели ей вслед. Потом женщина схватила ребенка и со слезами бросилась в дом. Эжен пошел за ней.