Формально никогда не заседавшая в королевском малом совете, она, ныне известная как леди Мисария, стала по сути мастерицей над шептунами; у нее имелись глаза и уши во всех борделях, пивнушках и кабаках Королевской Гавани, да и в покоях знати тоже. Хотя с годами ее тонкий и гибкий стан отяжелел, принц Дейемон по-прежнему был во власти ее чар и посылал за ней еженощно… похоже, с позволения и благословения Рейениры.

«Пусть Дейемон утоляет свой голод, где ему угодно, – говорят, сказала она. – Мы поступим так же». (Септон Евстахий с некоторым ехидством пишет, что свой голод королева больше утоляла пирогами да сластями, ибо во время своего правления в Королевской Гавани она еще больше располнела.

)

Торжествующая победительница не подозревала о том, как мало времени ей осталось, но Железный Трон каждый раз ранил ее своими жестокими лезвиями, и все видели в этом дурной знак. Септон Евстахий полагает, что погибель королевы пришла из Горького Моста, что на северном берегу Мандера, а началось все на постоялом дворе «Кабанья башка», стоявшем у подножия старого каменного моста, давшего городу его имя.

Ормунд Хайтауэр взял в осаду Длинный Стол, что лежал в тридцати лигах к юго-западу от Горького Моста, и город был наполнен теми, кто бежал от надвигающегося войска. Вдовая леди Касвелл, чьему мужу Эйегон Второй отрубил голову, когда тот отказался отречься от королевы, затворила ворота замка и отказывала в прибежище даже помазанным рыцарям и лордам. Ночью к югу от реки виднелись костры обездоленных, разбивших там лагерь, а в городской септе укрывались сотни раненых. Постоялые дворы были переполнены – даже такой паршивый хлев, как «Кабанья башка».

Поэтому когда с севера пришел человек с посохом и маленьким мальчиком на спине, хозяину некуда было его поместить – покуда странник не вытащил из кошелька серебряного оленя. Тогда хозяин предложил разместить их с сыном на конюшне, при условии, что путник сперва вычистит ее. Тот согласился, скинул плащ и суму и, вооружившись лопатой и граблями, принялся за дело. Жадность хозяев постоянных дворов, домовладельцев и прочего подобного люда хорошо известна. Хозяин «Кабаньей башки», пройдоха по имени Масляный Бен, подумал, что где один олень, там должны быть и другие. Странник вспотел, расчищая конюшню, и Масляный предложил ему глоток эля. Тот согласился и прошел с хозяином в дом, не зная, что Бен велел своему конюшонку по прозвищу Проныра обыскать его заплечный мешок. Монет Проныра не нашел, однако в мешке было нечто куда более драгоценное: тяжелый плащ из белой шерсти лучшей выделки, подбитый белым же атласом, в который было завернуто зеленое с серебристыми разводами драконье яйцо.