– Если бы вы пустили на них свою морскую пехоту… – сказал Юсеф с тоскливой покорностью судьбе. – У вас здесь такая сила…

Лаврик покосился на них, пожал плечами:

– Против кого бросать морпехов – это понятно. А вот – за кого и за что? Не подскажешь, товарищ?

Ну, предположим, прохлопал все-таки Асади, но от этого не легче, виновны все понемножку, и местные спецы, и коллеги Лаврика, и коллеги Вундеркинда…

Он уже выступил по телевидению, торжественно объявив, что душа его не выдержала страданий народа и он почел своим долгом обнажить сверкающий клинок, дабы исправить все ошибки, перегибы, преступления и необдуманные реформы, предпринимавшиеся прежним руководством, оказавшимся не на высоте. И заявил при этом, паскуда, что Касем, оказывается, был убит во дворце возмущенным народом (благо свидетелей не было, всем, в том числе и Юсефу, удалось выскользнуть из дворца, а непосредственный исполнитель отправился на тот свет).

Черт его знает, кто за ним стоял, и чем все должно было кончиться. Пока что новоявленный президент усиленно дистанцировался от любых внешних сил. В советское посольство он прислал какого-то прыткого полковника, заявившего, что президент ссориться с советскими товарищами не намерен, не говоря уж о том, чтобы, боже упаси, предпринимать против них действия. Однако убедительно просит оставаться в местах постоянной дислокации и проживания, носу не показывая за ворота – иначе Хасан, не в силах пока что совладать с народной стихией, ни жизни, ни здоровья никому не гарантирует.

Одним словом, ультиматум был ясный и неприкрытый – и Москва советовала его пока что принять, чтобы не обострять насквозь непонятную обстановку. Вот только Мазура и его группы это устное соглашение нисколечко не касалось – они выполняли очередное задание, по своей всегдашней привычке наплевав на то, что никто им ничего не гарантирует. Для них это было в порядке вещей… Привыкли считать единственной гарантией свою собственную ловкость во владении оружием…

Юсеф радостно вскрикнул – красавец «Ворошилов» подошел к пирсу, и прежде чем он успел коснуться бортом гирлянд, развешанных вдоль бетонной стенки автомобильных покрышек, на берег перепрыгнул офицер, что есть духу помчался к бочкам, за которыми сидели трое, закричал издали:

Мазур молча ткнул себя в грудь большим пальцем.

– Они сейчас подъедут! – проорал среди окружающей тишины офицерик так, словно пытался перекричать грохот Ниагарского водопада. – Только что была связь! За ними вроде бы погоня, ребята, вы уж не подведите…

Физиономия у него была молодая, глупо-азартная, румяная, а на плечах красовались лейтенантские погоны, похоже, еще необмятые.

– Ребята, вам, кровь из носу, нужно…

– Бежи, пацан, бежи, – сказал Мазур вполне мирно.