Он не сразу понял, что видит пистолет, а когда до него все же дошло невероятное, выстрелы загремели чередой…

И шарахнулся к стене, вжался в нее прежде, чем смог подумать что-то осмысленное. Рядом оказался Лаврик, нажал кнопку кобуры, откинулась крышка, и особист, оскалясь, вырвал массивный «Стечкин»…

Его опередил Юсеф. Рыча что-то горестное и злое, он с невероятной быстротой перекинул автомат под мышкой со спины, и загрохотала очередь, адъютант смятой тряпичной куклой кувырнулся со ступенек, растянулся на лестничной площадке рядом с неподвижно лежавшим Касемом – в этот миг президент и вождь стал удивительно похож на свои портреты, бледный, совсем молодой…

Потом Юсеф упал на колени рядом с братом – но Мазур видел со своего места, что ничем уже не поможешь, поздно…

Где-то поблизости топотали бегущие, слышались непонятные крики, ударило несколько выстрелов. И тут же за окном, во дворе, грохнуло так, что стены содрогнулись, и с потолка посыпалась какая-то крошка.

Стена напротив окна брызнула осколками мрамора – очередь из танкового пулемета хлестнула наугад. Пальба слышалась уже в самом дворце, совсем близко…

– Уходите! – прорычал Юсеф (Мазур не заметил, когда тот оказался рядом в простенке). – Уходите живо, дорогу вы знаете! Это не просто покушение, это переворот! Уходите, кому говорю!

Он высунулся и дал в окно длинную очередь. Отпрянул как раз вовремя – снаружи ответили из доброй дюжины стволов, многострадальная стена покрылась глубокими рытвинами…

Мазур растерянно огляделся, он понятия не имел, куда можно уходить – зато Лаврик, похоже, это прекрасно знал. Он подтолкнул ополоумевшего адмирала куда-то в боковой коридор, рявкнул так, что Мазура ноги сами понесли следом.

Они бежали какими-то переходами, кривыми узенькими лесенками, низкими коридорами – при султане эта часть дворца определенная предназначалась для самого подлого народа. Уже справившись с растерянностью, Мазур подумал приободренно, что в каждом приличном дворце найдется масса задних калиточек и черных лестниц, и вряд ли путчисты их обложили все до единой. Авось да и повезет, тогда, в Африке, было даже похуже, и все равно удалось унести ноги…

Потом он подумал, что следует вооружиться посерьезнее, а не бежать, как придурок, с разъединственным «Макаровым». Случай подвернулся быстро – в одном из переходов обнаружился часовой, выскочил наперерез с совершенно ошалевшим от полного непонимания происходящего лицом, попытался загородить дорогу вскинутым «Калашниковым»…

Этот «Калашников» Мазур у него и отобрал молниеносным отточенным движением, сорвал с пояса подсумок, отпихнул дурака вглубь какого-то коридорчика, скорчил страшную рожу и побежал замыкающим.