Они изгоняют демонов болезни из детей и жеребят. Они оберегают стойбище. Они… они ищут тех, чья кровь годится Матери Степей. И значит… значит, Теттенике обречена.

– Тебе она нужна, а не Матери Степей.

– Договор! – взвизгнула старуха, и голос её был подобен оборвавшей струне. – Ты дал слово!

– Дал, – отца не видно, Теттенике решилась приоткрыть глаза, но обнаружила, что лежит лицом к стене. – И жалею о том, ибо твоей силы не хватило, чтобы спасти ту, которую обещала спасти. А теперь ты, не исполнив обещанного, требуешь от меня отдать тебе дочь?

Старуха зашипела, подобно змее.

– Однако ты ошиблась. Нашелся тот, кто готов взять её в жены.

– Так ли важно? Он силен. И умел. И по праву занял свое место в круге, – отец улыбался. Даже смотреть не нужно было, чтобы понять – он и вправду улыбался. Надо же, он все-таки любит её, Теттенике, если не желает отдать ахху. И не страшится ссоры?

Ибо в руках их великая сила. А кто станет ссориться с сильным?

А сердце забилось. Неужели… и кто? Кто из них рискнет? Кто… кому так нужна она, Теттенике?

– Род Чангай, – старуха разом успокоилась.

 – Отступники… их стада оскудели, а колодцы пересохли, и болезни год от года точат великий некогда род. Может, Азым-Чангай и надеется, что за дочерью ты дашь не только дохлую кобылицу, но отец его Унхар-Чангай точно не рискнет ссориться со мною. Особенно, если я предложу ему другую девку. А с нею и свое благословение.

Терять надежду, оказывается, больно.

– А ему ты тоже предложишь свое благословение? – резко поинтересовался брат. – Тетту, иди сюда, я слышу, что ты давно не спишь.

Теттенике закусила губу, чтобы не расплакаться. И встала. Она заставила себя улыбнуться. Страх? Он сковывал тело. И сердце почти оборвалось. И он мешал видеть. Она смотрела. На отца, на брата, на старуху, которая облачилась в роскошный халат и шубу поверх накинула. Седые космы прикрывала шитая бисером шапочка, а с нее свисали золотые нити.

На каждой – жемчужина.

Теперь никто бы не усомнился.

– Садись, – брат протянул руку. – Ты слышала довольно.

Теттенике опустилась на шкуру черного медведя.

Кажется, её поднес в дар кто-то из женихов, из тех, что отныне и взглянуть в её сторону не посмеет.

А старуха улыбается.

Она сохранила все зубы, но оттого и улыбка её кажется еще более жуткой, чем обычно.

– Это прислали утром, – Танрак протянул ей конверт. – Если бы ты вышла замуж, мы бы ответили отказом и только.

Буквы скакали. И прочесть получилось не сразу, а чтобы понять написанное, читать пришлось трижды. И её не торопили.

– Если согласишься, – старуха кривилась недовольно.