– То есть… репутация у вас… не самая лучшая, так? Но вам это надоело и вы бы хотели… провести ребрендинг?

– Что? – такого ругательства Ричард еще не слышал.

И Ксандр, судя по заинтересованному выражению лица, тоже.

– Ребрендинг, – повторила демоница. – Это когда бренд меняется. Или, в вашем случае, нужно изменить общественное отношение… восприятие вас миром. Так?

Ксандр с Ричардом переглянулись.

– А это… не больно? – уточнил Ричард.

– Ну… – демоница поскребла ухо. – Как пойдет… но я постараюсь!

Улыбка у нее была на диво предвкушающей. И это пугало, пожалуй, больше чем необходимость жениться.

Надобно сказать, что в прошлой своей жизни – а я уже почти поверила, что она вправду была прошлой, ибо теперь представлялась на диво далекою – я была не просто так личным помощником. Я была личным помощником Антонины свет Егоровны. А она в свою очередь занималась пиаром.

Точнее образы творила.

Это она так любила называть. Еще повторяла:

– Главное, чтобы костюмчик сидел.

Костюмчики она и подбирала. Большею частью для политиков, которые по-за ради Антонины Егоровны и не стеснялись приезжать в захолустный наш городишко.

Специалистом она была…

А я вот не совсем чтобы. С другой стороны, что-то мне подсказывало, что сей мир еще не познал всей мощи политического пиара. И это заставляло прямо-таки ерзать от нетерепния.

Это и зуд в копчике.

Зуд появился сразу после ужина, и такой вот надоедливый, прямо тянуло почесаться. Но на меня смотрели, а скрести копчик, когда на тебя так пристально смотрят, право слово, неудобно. Я поерзала на стуле и попыталась вспомнить, с чего вообще начинают.

Костюмчик нужен обязательно, причем такой… вот Антонина Егоровна костюмы подбирала на раз. И как-то так, что садились они нужным образом.

Помнится, был у нас в клиентах некий Николай Селиванов, который то ли в мэры шел, то ли в депутаты. Главное, образ у него был народно-правдорубческий. И Антонина Егоровна вытряхнула его из итальянских костюмчиков, запихнув в дрянной, кособокенький пиджачишко. Стрижку поправила.

В общем, сделала, что называется, ближе к народу, несмотря на вялое сопротивление.

А другого, так наоборот. И… и дар у нее был. Я училась, честно, пыталась. Но выходит, что недоучилась, потому как глядела на конопатую физию Повелителя Тьмы и Повергателя Чудовищ, пытаясь сообразить, в какой образ он впишется, и не соображала.

Только копчик зудел все сильнее.

И писаные красавицы молчаливо взирали с портретов. Так, если не знаешь, с чего начать, нужно начать с чего-нибудь. Точно.

Я взяла портрет в руки, правда, не очень понимаю, чей.

– Нужно их пригласить! – мысль пришла в голову и в ней застряла. Я сунула палец в ухо и поскреблась. Но до мысли палец не добрался, верно, застряла та уж очень крепко.