Она не была приверженцем этой системы, но и не порицала её как некоторые, называя магией для бедняков.

— Вы знаете, сравнение с конструктором заставило меня задуматься, — она поправила свои прямые волосы и добавила. — Кажется, у нас в семейной библиотеке как раз есть интересующий вас трактат по теням.

— Неужели? — я даже подтянулся весь заинтригованный таким совпадением.

— Ну, Рюмины не только деньги коллекционируют, — впервые я услышал её заливистый смешок и увидел в ней женщину, охочую до обычных радостей. — Приглашаю вас, Артём, в гости. Думаю это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

— Не хочу подпитывать завышенные ожидания, но я не альтруист. Деньги всё же важны для меня, но не как самоцель.

— Это мне решать, какие там ожидания, — она пропустила мои прибеднения мимо ушей, — в людях я умею разбираться, так что не нужно самоуничижений Артём, даже для простой вежливости. Со мной вы можете быть честны — я люблю правду. Владимир тому свидетель, — она перевела на задумавшегося дворянина взгляд.

— А, что? — встрепенулся он, покусывая припухшую нижнюю губу.

— Витаешь в облаках, Володя, знать бы, что на самом деле в этой сокровищнице, — она ткнула в высокий лоб Владимира, а тот перехватил её руку и шутливо поцеловал изящную подушечку пальца, а потом другую, третью и обхватил женскую ладонь своими двумя.

— Исключительно бриллианты нашей любви, — улыбнулся он.

— Мои бриллианты пока на стадии руды. Вы не поймите неправильно, Артём, он всегда себя так ведёт. Я даже сомневаюсь, кто из вас больше юродивый. Нас ничего не связывает, мы просто хорошие друзья.

— Это было жестоко, — Скражинский отпустил её руку и отвернулся, положив ногу на ногу и подперев ладонью щёку.

Что-что, а разговаривать языком тела он умел мастерски, и обида в его исполнении была выше всяких похвал. Рюмина улыбнулась и погладила его по плечу, на что аристократ ещё больше запахнулся, стряхивая изящную ручку как пыль.

— Отстань, я замёрз в твоём холоде, несносная женщина, — он затрясся, как бы в слезах отринутого любовника, но в какой-то момент встретился с ней взглядом, и оба расхохотались.

Я почувствовал себя здесь лишним, что не преминули заметить.

— Простите нас, Артём, этот треклятый этикет иногда так надоедает, что ищешь любой отдушины. С вами мы как-то уже пережили страшное событие…

— Всё в порядке, я люблю импровизации.

— Слушайте, а ведь в вашем прошлом положении столько плюсов было. Я могу только представить — всем вокруг плевать, разговаривают, не стесняясь, о вас в вашем же присутствии. Так можно сразу всю подноготную узнать, и никто не заподозрит.

— Или делать абсурдные вещи, за которые потом не придётся краснеть, — добавил я.