— Владимир Скаржинский, — между тем он качнул голову влево, тихо ответив слуге. — Важно не то, кем тебя считают, Прошка, а кто ты есть на самом деле, — и уже громче продолжил, улыбаясь мне: как это делают с малыми детьми. — Как ваши дела, Артём Борисович? Уже присмотрели себе ружьё?

— Ха-ха, слышал Прошка? Это он тебе, я ж говорю, проницательный малый.

Я старался смотреться отстранённо, но не впадать в крайности, как это делал дома. Здесь у меня другая цель.

— Зачем убивать ружьём, когда есть магия? — задал я не вполне очевидный вопрос на правах юродивого.

— Хм, — почесал подбородок Владимир. — Это как-то… Здесь нет соревновательного духа, понимаешь? Ну как с рыбалкой — можно позвать водника и поднять весь речной пласт. Рыбы — завались, но оно, вообще, зачем надо? Столько не съесть. Или вот я из Африки недавно вернулся, казалось бы, зачем убивать льва? Ходит он себе и ходит, никому не мешает, но царь зверей, — собеседник поднял палец, — это тебе не зайца грохнуть.

— Ваше благородие как всегда правы, — не преминул вставить носатый подхалим.

Я отвернулся от них, увидев, как начинают суетиться в главном шатре.

— Выходит, голода в этой стране нет? — я снова повернулся к нему.

— Это отчего же? — удивился Владимир.

— Если еду так легко добыть, значит, и стоит она копейки, — вспоминая местные единицы измерения, сказал я.

В Хессалии так и было. Вопрос голода не стоял, гильдии магов сотрудничали с купцами и ремесленниками, поставляя огромное количество провианта в виде мяса и рыбы. Помимо этого, поля тоже вспахивались очень быстро. Размер посевных площадей не превышал установленных норм. Если получить больше нужного, то некуда это всё девать, ведь в соседних странах похожая ситуация.

Крестьяне продолжали вручную выкапывать урожай и собирать его руками — тут маги были бессильны, но всё равно это лишь малая часть всех работ. Охота сама по себе давно отпала за ненадобностью и ей забавлялась лишь знать. Простолюдины ходили в лес только грибы с травами собирать.

— Так-то оно так, но не совсем, — переглянувшись с Гришкой, возразил дворянин. — Всё сложней.

Я вздохнул и ответил, не смотря никому в глаза, чтобы не обнаружить в них искру разума.

— Хуже жадного дурака может быть только властный дурак.

— ТУРУУУ ТУ-РУУУУ, — громогласно протрубил рог, и все тут же обернулись на этот звук.

— Выдвигаемся! — отдал команду Александр и невзначай выцепил меня из толпы, мы посмотрели друг на друга.

Темноволосый парень с голубыми глазами на мгновение осёкся, и улыбочка сползла с его рта. Он отвернулся что-то сказать стоящему рядом слуге, показывая на меня пальцем, но я блаженно пустил слюнявый пузырь, притворяясь идиотом.

Оглядываясь, третий сын Барятинских, дошёл-таки до коня и одним махом запрыгнул в седло.