В последний раз мы с тобой виделись на восьмилетие Артёма — подрос крепко младший, смена моя… А у тебя что нового?

Глаза чиновника смотрели строго, как два чёрных уголька — такие можно увидеть у столетних воронов. Казалось, он высматривал в тебе всю суть, отделяя словесную шелуху от реальных дел и личных качеств.

— Тяжело, Борис Олегович, особенно когда бывший однокашник и друг врёт тебе и не краснеет.

— Да ты что такое говоришь?

— А вот что, — потряс головой Шувалов, из-за чего искусственная конструкция на макушке едва заметно сместилась влево. — Не надоело по Москве пороги оббивать? Чего ко мне сразу не пришёл? Гордец какой.

— Уже в курсе, значит? — нахмурился Борис и как будто напитался весь усталостью и заботами: взгляд потяжелел, между бровей проступил напряжённый валик.

— Боря, мы охранное отделение, а не какая-то там контора — это наша обязанность всë знать. Ну конечно, я был в курсе с самого начала, но помня твой тяжëлый характер… В тебя невозможно запихнуть помощь, ведь откажешься. Невыносимо быть настолько сложным человеком.

— Ну, так что же ты со мной возишься, Петь? Дай, как и все, пинка под зад — будет что обсудить при дворе, — огрызнулся вдруг Барятинский.

Граф Шувалов задумчиво постучал золотым портсигаром по дубовому столу, а потом строго ответил.

— Обижаешь ты меня, Борис. Кабы не знал я тебя… Твои достоинства, верность Отчизне… Ничего не забыто, слышишь? Что мне эти шакалы, накинувшиеся на тебя? Неужели ты не видишь — новая Россия строится, куëтся этими вот руками, — он так сильно сжал портсигар, что тот смялся в бесформенный комок, а табак просыпался на стол.

Борис неожиданно улыбнулся.

— А помнишь, как ты речь толкнул перед новенькими, когда мы Брешь закрывали?

Шувалов резко изменился в лице от нахлынувших воспоминаний.

— Это когда я их стращал обезумившим некромантом?

— Ага, как же там… Сейчас вспомню: «Наш долг, честь и обязанность — выстоять и защитить от скверны редут». А там… — Борис уже в слезах держался за живот, — а там…

Но не смог договорить, так как задохнулся в смехе.

— А там Плеве зайцев мëртвых поднял и на вчерашних кадетов пу-пусти-и-ил…

Они, уже не сдерживаясь и, забыв про чины, хохотали, как в бытность юными офицерами. Им было что вспомнить, ибо почудить любили.

— Я эти лица на всю жизнь з-запомнил, — Шувалов так сильно постучал по столу, что чуть не пробил в нëм вмятину, ордена на груди от этого зазвенели как украшения на ëлке, а парик слетел на стол, отчего оба ещë больше загоготали.

— Как он, кстати, там, взял шестой шаг? — поинтересовался Борис судьбой их общего боевого друга, некроманта Плеве.

— Долго же тебя не было, совсем из жизни выпал. Недавно седьмой осилил. Генерала получил, с передовой не выбирается.