Если ты хочешь репутацию, будь добр — соответствуй, отвоёвывай её. Только так можно получить уважение.

Мы оставили Феликса отсыпаться в городе, а сами в срочном порядке добрались до поместья Барятинских. Без распоряжения отца я не мог выделить Ивану отдельный дом, но гостевую на несколько дней — это, пожалуйста.

— Завтра как закончим, чтоб забрал все свои вещи и ко мне, — велел я ему, когда мы отобедали и поднялись ко мне.

Ольга Дмитриевна была недовольна активной социальной жизнью сына, но её разрешения я не собирался спрашивать. Мы заперлись, чтобы домашние не мешали, и велели Семёну сторожить у дверей. Процесс медитации никто не должен прерывать.

— Артём, я хочу, чтоб ты знал — растопить ману я не могу — это под силу только её владельцу…

— Не дрейфь, от тебя требуется лишь поддержка. Вмешайся в её структуру, растормоши там всё, а остальное я сделаю сам.

Я сел в позу лотоса и почти сразу впал в транс — тренировки делали своё дело. Через пять минут я почувствовал холод на голове, затем он расползся по всему телу. Странное ощущение. Организм всеми силами стремится сохранить баланс маны, потому повышает энергоотдачу. Часть из неё он пробует брать и в злополучном сгустке. Однако тот блокирует выход энергии, оставляя её в твёрдом кристаллическом состоянии.

Получается такая вот борьба, в которой иммунитет не справляется, но есть ещё и моя воля. Я принялся активно бомбардировать сгусток ментальными ударами. Я нанёс несколько и, открыв глаза, спросил.

— Сколько времени прошло?

— Три часа, — мне протянули в руки горячий чай на целебных травах, я мигом опорожнил чашку, прошёлся по комнате, размяв кости и поприседав. — Поехали.

И мы снова повторили процедуру. А потом опять и опять. И так пока не просидели вместе двенадцать часов. На четвёртый раз мои попытки увенчались успехом и огромный кусок, целая четверть сгустка, отсоединился от основания, оставив на нём многочисленные трещины и сколы — с ними я разберусь потом.

Чтобы окончательно растворить обломок, тоже требовалось время, но качество моих медитативных навыков так улучшилось, что я провалился на второй уровень бытия, где время шло в два раза быстрее. Там мана под моим напором окончательно потеряла свою твёрдую форму. Всё тело налилось таким количеством энергии, что я открыл глаза и тут же принялся отжиматься, приседать и даже поднял на плечи сопротивлявшегося Ивана в качестве утяжелителя.

— Мы об этом не договаривались, — пыхтел он сверху.

— Ваня, Ванечка, Ванююююша-а-а! — заорал я, приседая с ним на плечах.

В комнату заглянул Семён.

— Ох, ты ж Пресвятая Богородица, чой-то вы тут делаете, барин?

— Как что? Не видишь, танцую Семён, — я пустился гуськом отплясывать казачка, повторяя подсмотренные движения уличных скоморохов Громовца.