— Ну, как же? Папа сказал, ты не хочешь со мной общаться, потому что у тебя любовник…

— Папа сказал тебе такое?..

Поднимаю глаза. Сергей с издевательской ухмылкой притормаживает позади сына. Осматривает наш банкет полным презрения взглядом. Взгляд останавливается на Новикове. Вспыхивает нехорошим блеском.

— Кхм… Даже слов нет… Смотрю, у вас тут уютно? Хорошо без нас?

Андрей меняется в лице. Чувствую, он готов встать на мою защиту и едва удерживает себя на месте за столом усилием воли.

— Мам… — Даня обхватывает ладонями мое лицо. — Помнишь, я хотел сестричку, а она превратилась в ангела? Так вот, на самом деле, с сестричкой все в порядке, мам! Папа меня с ней познакомил. Мы вместе отдыхали в Сочи. Она хорошая, мам! Ты, когда ее увидишь, обязательно ее полюбишь!

Замираю. Ничего себе, как хорошо Сережа обработал ребенка.

— Это ты придумал?! — оставив сына, наступаю на Сергея.

— Что придумал? — кривится муж.

— Что наша с тобой дочь — это твой нагулянный ребенок?! Да как тебе… как в голову такое пришло?!

— Это не папа, мам! Это бабушка мне сказала, — звенит испуганно голос Дани.

Мое бедное сердце в очередной раз раскалывается пополам. Толкаю Сергея в грудь.

— Ах, ты, подонок! Да сколько можно трепать мою погибшую дочь?! Я только начинаю успокаиваться, а ты снова ворошишь! Оставьте с матерью мою дочь в покое!

Сергей молчит. Даня напуган. Берет меня за руку, тянет за собой к калитке.

— Мам, поехали в питомник, заберем моего щенка? И наконец вернемся домой все вместе? Я так устал без тебя там, в Сочи… Чайки такие противные! Они мне спать по утрам там не давали…

Глаза застилают слезы. Мой маленький наивный мальчик! Ты не понимаешь, что папа очень тонко тобой манипулирует?

— Щенка заберем, да, — киваю на автомате. Покрываю поцелуями лицо сына, а по щекам почему-то катятся непрошенные слезы. Такое чувство, что я снова там, в той больничной палате, где погибла моя дочь. — Только вернемся сюда, хорошо?

— Даша, заканчивай этот цирк. — Сергей предупредительно смотрит на меня. Кладет руки на плечи Данила, определяя границы. — Поиграли, и хватит. Мы возвращаемся домой. Ты, я и Даня. Мы семья, Даша.

— Какая вы семья? — внезапно на передний план выходит мой папа. До этого он сохранял молчание. — Ты дочь мою опозорил, ребенка на стороне сделал! В твоем офисе Дашу заживо похоронили, а ты и не заметил! Ворошишь ее раны, вскрываешь их снова и снова! Какая после этого может быть семья?!

— Мой офис и мой ребенок не имеют никакого отношения к делу! — злится мой муж.

— Не имеют?! А почему тогда Даня говорит такое про сестру?

Я отступаю на шаг от Сергея и Данила. Смахиваю слезы с щек. Молчу. Мне больно. Очень.

— Дань, ты должен знать, что мы с папой разводимся. Он меня предал, и я не смогу с этим жить, — произношу твердо.