В отличие от вас, который победоносно прошел с нашими доблестными войсками пол-России, я долго ходить не приучен, ноги устали. В былые годы это была самая моя любимая скамейка в Берлине. Здесь мне приходили в голову наиболее умные мысли.

Штуббер провел ладонью по скамье. Обер-лейтенант шумно вздохнул, достал из бокового кармана пиджака газету, аккуратно развернул ее, расстелил, разгладил морщинки и только после этого сел.

Наблюдавший за ним Ковильян усмехнулся.

— Браво, обер-лейтенант, вы просто великолепны! Знаете, о чем я сейчас подумал? Немецкий народ никогда не погибнет. И знаете, что его спасет? Предусмотрительность. В его карманах всегда окажется то, что может потребоваться при самых неожиданных обстоятельствах.

Штуббер изобразил улыбку, достал из кармана еще одну газету и протянул ее Ковильяну.

— Вы неподражаемы, мой друг!

Ковильян небрежно бросил предложенную ему газету на скамью и сел рядом со Штуббером. Он источал благожелательность. Именно это больше всего и пугало обер-лейтенанта.

— Так чем же я могу быть вам полезен, господин Ланге?

— А разве вам не приятно просто так посидеть со мной? — почти игриво спросил Ковильян.

— Приятно, но мне показалось, что встреча носит деловой характер. Разве я ошибаюсь?

— Всему свое время, мой друг.

Сквозь плотную вату туч пробилось робкое солнце. Его узкий луч осторожно прополз по жухлой траве и поспешно спрятался в куче бурых листьев. По аллее прошли двое буршей. Они о чем-то оживленно говорили.

— Вы давно были в Кагарлыке? — ласково спросил Ковильян, и обер-лейтенант Штуббер почувствовал, как его сердце оборвалось и стремительно покатилось куда-то вниз. Да, этот подлец Ланге знал свое дело. Именно из той большой партии сахара, которую обер-лейтенант вывозил в прошлом месяце с Кагарлыкского сахарного завода, около ста пудов так и не доехали до Киева, а загадочно исчезли в пути.

Обер-лейтенант Штуббер никогда не отличался бойкостью ума, поэтому он не нашел ничего лучшего, как собрать в пучок морщины на лбу и развести руками.

— Вы знаете, господин Ланге, украинские названия слишком трудны для европейца, а мне слишком часто приходится бывать в разных дырах... Кагарлык... Где же он, простите, находится?

— Недалеко от Киева.

— Да, да, действительно... что-то припоминаю.

— В Кагарлыке находится большой сахарный завод, принадлежащий графу Толстому,— любезно объяснил Ковильян.— И там же имение графа.

— Кагарлык, говорите?

— Вот именно,— подтвердил Ковильян, которому толстяк с моноклем уже основательно надоел.— И не пытайтесь делать из меня идиота, господин обер-лейтенант.— Черные дьявольские глаза насквозь прожигали Штуббера.— Вы систематически бываете в Кагарлыке, откуда вывозите сахар.

— Вывожу сахар? — пролепетал Штуббер.