Согласитесь, что контроль за хранением и предотвращением несанкционируемого распространения опасных веществ все-таки в основном дело контрразведки, чем полиции.
— Конечно, я это понимаю.
— Ну, так вот. Вашей основной задачей будет именно поддержание сложившихся стереотипов, дабы и впредь никто не совал свой нос на наши площадки.
— Как я понимаю, профессор, помимо вышеуказанных веществ, в этих местах находятся другие, не столь афишируемые запасы.
— Именно так, молодой человек. Наша организация существует почти сорок лет. И все это время мы оставались в тени.
— Интересно, товарищ профессор… И что же, так никто никогда и ничего не заподозрил? Вы же, говоря простым языком, воровали не то что вагонами — эшелонами перли! Вас так никто и не попробовал отыскать? Среди ваших сотрудников не нашлось предателей?
— Г-хм-м-м… — смутился профессор, — как это вы так сразу… нет, у нас таковых не отыскалось. Да и кому интересно прослеживать судьбы каких-то там отходов? К нам ведь и западные инспекторы приезжали не раз.
— И ничего не нашли? Да как они вообще к вам попали-то?
— А что, простите, они должны были найти? В документах указано — вредные вещества согласно накладным. Состав фонит? Фонит. Датчики загрязнение показывают? Безусловно. Что ж, прикажете им самим внутрь контейнера лезть?
— Да уж… таких героев там нет.
— А попали как? Да все просто. Мы же заключили с ними тучу договоров о приеме на хранение и их отходов в том числе! Вот и приехали господа полюбопытствовать — как это все у нас организовано?
— Были неприятно разочарованы чрезмерно высокими (по их мнению, разумеется) мерами безопасности и степенью защиты персонала.
— А у вас и они есть?
— Обижаете… как полагается.


















Комментарии
Добавить комментарий