Да и тебе с этого какой-никакой, а приварок будет. Ты ж, как я рассмотрел, не шибко оружием и снарягой перегружен, ведь так?

— Ну и славно. Хоть и после смерти какую-никакую пользу принесу.

— Ты не знаешь, как я жил. Не знаешь, за что погиб.

— Лучше тебе этого и не знать, поверь. По следам моим не ходи, ни к чему это. Полезного там ничего нет, а вот геморроя огрести можешь нехило.

Ананьев замолчал и, как мне показалось, задремал. Стараясь его не потревожить, я поднял с пола фонарь и осмотрел комнату. Это, надо полагать, была комната отдыха, вдоль стен стояло несколько топчанов.

На одном из них и лежал сейчас прапорщик. Ну, раз так, то никто не мешает мне устроиться на соседнем. Идти сейчас куда-то в лес желания не было ни малейшего. Да и следовало как-то упорядочить в голове все, что сообщил мне мой собеседник. Не то чтобы я ему не верил. Чего-то подобного мы ожидали уже давно. Но ждать — одно, а вот принять это все как свершившееся событие — совсем другое дело. С этой мыслью я и задремал.

Он умер под утро. Незадолго до этого у Ананьева начался бред. Осторожно отодвинув в сторону автомат, присаживаюсь к нему рядом и по мере сил пытаюсь облегчить его положение.

Увы… я не врач. Пару часов он бредил, пытаясь что-то сообщить неведомому командиру, и бред его был жутковат…

Пару раз я выходил на улицу, чтобы намочить в бочке с водой тряпицу. Уложенная ему на лоб, она хоть немного, но облегчала его положение. И вот, вернувшись после очередного выхода, обнаружил его уже мертвым.

Могилу ему я выкопал неподалеку от здания. В кустах. Было у меня сомнение, что вернувшиеся сюда за чем-нибудь бандюги, проявят по отношению к ней хоть какое-то благородство.

Найденным в столе карандашом написал на отодранной от стола фанерке: «Старший прапорщик Ананьев П.

А.», поставил дату. Найти в разоренном доме пару гвоздей большого труда не составило. Около могилы было небольшое деревце, к нему я и прибил эту табличку. Постоял возле нее. Вот и все, закончился твой путь, прапорщик. Каким бы он ни был, но хотелось бы надеяться, что прошел ты его с честью.

Ладно, теперь можно и о себе подумать.

От Ананьева мне достались крепкие камуфляжные брюки и такая же куртка. Никаких погон или знаков различия на них не имелось. Учитывая сложившуюся обстановку, это скорее в плюс.

Кстати говоря… прапорщик ведь ранен в ноги, это так, я сам видел. А вот одежда его была целой. Интересный факт? Переоделся после ранения? Где?

Однако самым ценным приобретением оставалось все-таки оружие. Укороченный калаш — «ксюха» и пистолет Ярыгина. Вот патронов было немного — магазин в автомате и две обоймы к пистолету. Не айс… Но и то — божий дар!

Гранат не было, зато был нож и хороший фонарь. Пара банок с тушенкой, несколько пачек галет, «одноразовые» супчики — четыре пачки.