– И вы никогда не видели, как в наш подъезд входил огромный черноволосый мужчина?

Ненила Федоровна испуганно зажмурилась, и Наталья Александровна успела ответить вперед своей подруги:

– Черноволосых, милая моя, пруд пруди! Всех и не упомнишь! Мало ли кто к кому ходит!

– Этого мужчину вы обязательно запомнили бы, потому что у него очень нестандартная внешность, – все еще хваталась за соломинку я.

– Значит, не проходил, раз не запомнили, – опять перехватила инициативу Ольга Семеновна.

Я медленно развернулась и пошла к подъезду. Ольге Семеновне, видимо, очень хотелось поговорить со мной подольше, как со свежим человеком, и она послала мне в спину:

– И вообще никто с нестандартной внешностью не проходил!

Ситуация до боли напоминала эпизод из старой киносказки о Золушке:

« – Нет, не проходила, Ваше Величество! И никто не проходил!

– Чего ж тогда расспрашивали, идиоты?

– А из интересу, Ваше Величество! Из интересу!»

Незнакомая принцесса из сказки обернулась бедной замарашкой. Кем же обернулся Феликс Плещеев?

Бесконечно размешивая на собственной кухне сахар в насмерть остывшем чае, я вдруг задалась классическим вопросом: «А был ли мальчик?» Если взять да и на минуту поверить завсегдатаям «золотого» крыльца, то получается, что они никогда не видели Феликса, и, кроме меня, его вообще никто и никогда не видел. У меня нет подруг, с которыми я могла бы познакомить своего нового возлюбленного или хотя бы «похвастать им издалека». Даже Леночке Кузовковой я сказала не конкретно о Феликсе Плещееве, а о некоем мужчине вообще. Чуткий Мастоцкий сам догадался, что я в очередной раз влюбилась, но никогда не видел меня с Феликсом. Плещеев никогда не встречал меня с работы, мы не ходили с ним на корпоративную вечеринку нашего отдела по поводу удачно выполненного заказа. Он даже никогда не звонил мне на работу. Никто из сотрудников никогда не слышал его удивительно низкого голоса. В свою очередь, Феликс не знакомил меня со своими друзьями, приятелями или родными. Исключение составляла Надежда Валентиновна, с которой я познакомилась самостоятельно.

Если же допустить, что бабульки с нашего крыльца все-таки видели Феликса, то только одного, когда он навещал мать. Вместе нас не видели ни Ольга Семеновна, ни Наталья Александровна, ни тихая Ненила Федоровна в своей вечной серой вязаной кофте. Я всегда просила Феликса остановить машину за квартал до нашего дома, чтобы не попасть на язычки кумушек с «золотого» крыльца.

Почти за три месяца знакомства мы с Плещеевым никогда по два раза не обедали и не ужинали в одном и том же ресторане или кафе. Мы все время перемещались.