Первой мыслью было связаться с Вольхом, но насмешливый голос Сана, про способную шлюшку, вбил раскалённый гвоздь стыда в моё, просто помутившееся от перспектив, сознание. Я ведь помнил ЧТО там было в гостинице в ту ночь, только не знал, что Саня снимает это на камеру, что у него хватит подлости, низости. Но ведь хватило же ума опоить меня?

   Я вылетел из дома ровно через десять минут. Пятнадцать минут ловил попутки.

   Когда задыхающийся, красный от быстрого бега, я пронёсся по длинному коридору фойе, игнорируя охрану, пытающуюся меня притормозить, и ввалился в гостиничный номер, в запасе оставалась ровно одна минута.

   Я боялся, что не успею. Рванул дверь на себя, споткнулся, запинаясь ботинком за ковёр. И буквально растянулся у ног Сани, который сидел перед включенным монитором компа, и, кажется, готов был нажать: "Отправить".

   Белый на молниях джемпер, чёрные обтягивающие штаны и строгие очки - лёгкая смесь милитари и официоза. Папка с тетрадями на столе. Значит, из лицея он приехал не переодеваясь. Чёрные волосы стянуты резинкой и ровные пряди длинными змеями лежат на спине, готовые взлететь от резкого движения-поворота.

   - Умный мальчик, - желчно усмехнулся Сан, и щёлкнув мышкой извлёк флешку из клавиатуры, убрал её в карман.

   Пальцы сминали ворс ковра. Мягкий, длинный. Всё тот же номер-люкс. Светло-бежевый цвет в сливочной дымке золотистых молочных узоров по краям, и чёрных иероглифов в японском стиле. Тонкая линия границы разделяющая огромное пространство на зоны. Зона работы, зона отдыха, зона сна, и секса. Ха-ха. Последнюю зону мы изучили особенно хорошо.

   Затем Сан неторопливо поднялся и подошёл ко мне, плавно, мягко, не спеша.

   Я сидел на полу, тяжело дыша, и не в силах отдышаться после безумного марафона по улицам и этажам.

   Саня, засунув руки в карманы, созерцал меня сверху вниз, и непонятно было, что читается в его глазах. Равнодушное безразличие, прячущее сдерживаемую лавину эмоций.

   А затем губы сложились в жёсткую, желчную линию, серые глаза недобро прищурились и он мотнул головой в сторону кровати.

   - Раздевайся и ложись.

   Я растерялся. Когда бежал сюда сломя голову, не зная, собственно, зачем бегу, но очень боясь опоздать, я не ожидал, что разговор начнётся так.

   От пушистой кукольной принцессы не осталось и следа, на меня смотрел хищник, взбешенный, разъярённый, и этот хищник не знал пощады. Он собирался мстить? Наказывать?

   - Раздевайся и ложись. На кровать. Живо, - прошипел Саня, рывком подхватывая меня с пола и швыряя вперёд. Подошёл следом, сдирая школьный рюкзак который я зачем-то прихватил, куртку... Крутанул вокруг оси.

   Я поднял, испуганный, жалкий, растерянный.