Кающуюся Марию Магдалену изображать было абсолютно беспонтово. А может быть уже просто бессмысленно. 

И я неуверенно улыбнулся в ответ и немного неловко вложил ладонь в ладонь. Санька сплёл нас пальцами и дёрнул на себя. Кажется, эта страничка моей жизни теперь действительно была зачёркнута.

А то, что там осталось на душе, Сане было знать абсолютно не обязательно. Страдать и заниматься самобичеванием я мог сколько угодно. Где нибудь наедине с самим собой. От этого никому не станет легче. Но может быть однажды станет чуточку легче мне. И может быть, если на свете есть бог и его абонент однажды станет доступен для меня, я попрошу его о том, что бы Вольх забыл меня, не страдал и был счастлив. Что бы уходя в этот день на трясущихся ногах, он точно так же как и я смог перевернуть свою страничку, и вычеркнуть из жизни и памяти одного ебанутого парня с идиотским именем. В страданиях нет смысла. Иногда самое простое, что может сделать человек. Это попросту перестать в них барахтаться.

   - Ники, Нииик - Санька тихонько теребил меня за щёку и водил согнутым пальцем по подбородку, уху, щекотал шею. - Просыпайся, малыш. Заяц вставай.

- Никаких полчасика. Что мы ночью будем делать?

- Саня, голимый вопрос. - Я перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от него под подушкой. Санька отобрал подушку, лёг сверху и принялся тормошить, одновременно целуя в затылок и шею. - Ники, не проснёшься, приставать начну. 

-Напугал кота сосиской. - Я зевнул. - Точно, Сан, поимей меня пока я сплю, раз в бодром состоянии стесняешься...

И скажу честно за отсутствием волка, угрызения совести меня как - то больше не мучили. Я просто перестал себя накручивать в ненужном направлении, а пожелай накрутить, Санька бы не позволил, да и не только он. 

В обществе его сестрицы времени на размышления попросту не оставалось. Юлька террористила меня ежесекундно. Начиная с того, что пыталась по партизански внедриться в комнату и зафоткать меня спящего в обнимку с Саней. Слава богу Сашка спал в штанах, (я то был в абсолютном отсутствии неглиже ) и вскочив отвесил Юльке поджопник попутно отбирая фотик из цепких детских ручек, лишая нездоровую любительницу яоя вещественных доказательств. Юлька жутко обиделась на целых полчаса, после чего вернув себе фотоаппарат, принялась караулить и фотографировать меня во всех жизненных моментах, начиная от попытки почистить зубы и заканчивая попыткой поесть. Переодеваться было попросту страшно. Застав меня в трусах Юлька застыла в экстазирующем восторге, разве что слюни не пустила, за что Саня навешал сестрёнке уже гораздо больнее и врезал замок. Объяснить сбрендевшей девочке, что я не хомячок, и у меня есть право на личное пространство, оказалось попросту нереально.