куртка

Я кивнул, пытаясь разом сказать, всё и одновременно не зная как сказать. 

- Побудь в моей. - Вольх говорил. А руки уже двигались, коснулись щеки невесомо, не прикасаясь, просто обвели по ауре, двинул, просовывая мои безвольные руки в рукава, застёгивая, чуть торопливо, словно боясь, что передумаю, очнусь, опомнюсь, очухаюсь.

- Может у меня хоть твой запах останется. Раз ничего другого не остаётся. - кривая ухмылка. Шлем на голову. Лёгкий шлепок. 

- Это правда, что ты уезжаешь, в Англию? - рука замедлилась дрожит. Вопрос заданный просто так, уже вскользь, как констатация факта, что вот и всё, вот и всё мы с тобой Вольх, разлетимся навсегда как птицы.

Может и правильно оно, что разлетимся.

Откуда он узнал? Даже не вопрос, кажется так, полувопрос, я ведь уже ехал с ним, уже стоял готовый принять руку, сесть за его спиной, и пусть будет под триста. Когда хочешь долететь до луны, иначе нельзя. Сжимая зубы, врезать дорогу на полной скорости, потому что только тогда станет легче. 

Я кивнул. Не имело смысла спрашивать, откуда он узнал. Вероника могла проболтаться, а может быть Саня сказал сам. 

Я просто кивнул, выдавил растерянное Да.

И даже не понял, что стало с Вольхом. 

Словно глаза оплавились, почернели, в них появилась сталь, злость, решимость, одержимость, безумие, сухой песок. 

Вот и рухнули и рассыпались все трогательные моменты; осторожные пропахшие бензином, бумажные журавлики, летели, летели на асфальт, пожираемые 

Не ко мне, не ко мне, я не понял, почему не ко мне, это было....так словно его обманули, предали, но уже не я, уже кто - то другой, кто - то. 

И меня дёрнули за руку, сажая за спиной.

- Держись Никитос - Волк усмехнулся и нажал на газ.

И я еле успел обхватить его руками, вжимаясь грудью и головой, потому что мир размазался взрываясь восхитительной бешеной скоростью.

   Смытым разливом очертаний, свистом ветра в ушах, когда невозможно дышать, даже сквозь шлем, когда кажется, что сейчас будет радуга, свобода асфальта к которой мы летели, стремительно взбираясь по луне. Десять коротких минут в полёте над городом. Он ведь обещал мне. Обещал и было так хорошо. Так правильно от разъедающей изнутри боли в которую я позволил себе погрузиться, запоминая всё, запах, прикосновения, ощущения, каждую секунду этого мгновения, втравливая в свою память, в последний раз.

Я хотел запомнить этот миг навсегда.

Ткни меня мордой в стекло,

Дави меня, туши мою страсть.

Все, что мне от тебя останется.

Урна мой будущий дом,

И вряд ли мне там понравиться.

Те мечты, что не сбудутся никогда.

Меня вряд ли раскурят на бис,

Шанс если и есть, то один из ста..

Тебе кашлять моими смолами.

Выдыхай скорей мой последний дым, 

И закрывай окно, а-то холодно.

   Байк Вольха плавно затормозил перед подъёздом его дома.