Если помните, инспектор, вы просили меня…

— Да, да, — отозвался Маллет. — Конечно, я помню. И что с ним?

— Он только что пришел сюда, — неспешно сообщил мистер Браун.

— Тогда попросите его — пусть будет так любезен немедленно приехать в Скотленд-Ярд.

— Но его уже здесь нет, — брюзгливо проговорил мистер Браун. Представляете, инспектор, он только заглянул — лишь просунул голову в мой кабинет и сказал, что увольняется со службы. А потом вышел — просто вышел, даже не написав заявления. И это после всего, что я для него сделал! Ей-богу, обидно…

— Очень обидно, вне всякого сомнения, — согласился Маллет. — Вы сказали ему, что я хотел с ним увидеться?

— Мне не представилось такой возможности. Меня просто ошеломило его поведение. Он ничего мне не сказал — ни куда идет, ни что собирается делать. Вел себя так дерзко, что у меня прямо дыхание сперло. Это невыразимо обидно…

Маллет повесил трубку.

Поездку в Брайтон ему пришлось перенести на более поздний час, чем он планировал. День прошел в тесных консультациях с Реншоу, офицером, возглавлявшим расследование по делу «Лондон энд империал эстейтс» и ее дочерних компаний.

Реншоу опирался на двух мрачных счетоводов и огромную кипу документов первые его попытки разобраться в дебрях того, что газеты уже открыто называли «грандиозной аферой Баллантайна». Маллет любил выставлять себя чело веком простым — каковым не являлся — и испытывающим ужас перед сложными числами, что было на самом деле. Но под искусным руководством экспертов его провели, завороженного, по бесконечным лабиринтам жульнических махинаций. Детали были сложными, какими они всегда бывают там, где каждое предпринимаемое действие должно сопровождаться полудюжиной других, единственная цель которых — скрыть истинное значение сделки; но общий смысл открывшейся истории был достаточно ясен. Баллантайн практиковал, с исключительным хитроумием и несколькими вариациями его собственного изобретения, хорошо известную форму мошенничества. Стравливая несколько компаний друг с другом и получая возможность искусственно завышать или занижать курсы акций некоторых из них или всех сразу, он вел старую игру грабил Питера, чтобы заплатить Полу, и одалживал у Пола, когда нужно было представить балансовый отчет Питера. В итоге Маллет со свойственной ему прямотой именно так изложил суть дела, а счетоводы, хотя и шокированные его ненаучным подходом, согласились, что приблизительно — очень приблизительно метод Баллантайна состоял именно в этом.

— Только, само собой, — заметил Реншоу, — дело далеко не ограничивалось лишь Питером и Полом. На самом деле в Сити компании Баллантайна были известны как «Двенадцать апостолов». Пара из них, кажется, вообще никогда не функционировала.