Этот жест не остался незамеченным инспектором. Благодарная улыбка скользнула по его лицу, но он все еще пребывал в унынии:

— Да, поговорим. Но даже если он ошибается, это не поможет нам продвинуться вперед.

— А тогда уж мы как следует поговорим с Вентри, — продолжал Тейт. (Странно, с какой легкостью местоимение «мы», оставшееся со старых времен городской полиции, снова появилось у него на устах и с какой естественностью его воспринял инспектор.) — Он нагородил слишком много лжи. Мы можем довольно легко его расколоть.

— Нет, — запротестовал Тримбл. — Пока нам не стоит возвращаться к Вентри, во всяком случае до тех пор, пока мы не будем уверены в своих доводах и не сможем прижать его к стенке, А до этого, думаю, нам лучше побеседовать с миссис Диксон. — Он поднялся. — Но сначала кондуктор. Как его зовут?

— Барри.

— Отправляйтесь в автобусный парк и узнайте, когда Барри будет свободен. А потом пойдем прощупать миссис Диксон, следующим будет Вентри. Черт побери, Тейт, должны же мы как-то прояснить этот случай между этими тремя!

Следующий день был днем крушения надежд. В автобусной компании после длительных розысков установили, что Барри взял отпуск на неделю. Они сообщили полицейским его домашний адрес. Тейт подошел к дому с тыльной стороны за кафедральной церковью и обнаружил дом пустым. Спустя час терпеливого ожидания он увидел возвращающуюся из магазина миссис Барри и от нее узнал, что сегодня ее сын выходной и что она ожидает его дома не раньше полуночи. Когда он настойчиво попросил ее подсказать, где можно его найти, она наконец вспомнила, что среди его развлечений был зал «Танцы для избранных» в Масоник-Холл в тот вечер, где он должен был выступать в роли Мастера церемонии. Не больше сержанту повезло с миссис Диксон. Она уехала на день в Лондон и должна была вернуться только к обеду.

Таким образом, дальнейшая работа над расследованием была отложена до вечера, и остальная часть дня была занята разборкой собранных документов и материалов. Чуть раньше девяти вечера оба детектива покинули полицейский участок.

Исключительно элегантный молодой человек с великолепно закрученными усиками объявлял о Поле Джонсе, когда офицеры распахнули дверь Масоник-Холл. Оглушенные невероятным шумом, который производил оркестр, они направились через помещение, с трудом уклоняясь от танцующих, образовавших круг. К ним сразу устремился Мастер церемонии.

— Эй, парни, это танцы для избранных! — закричал он, ухитряясь заглушить и грохот оркестра, и шарканье ног по паркету. — Сюда впускают только по членским билетам.

— Мы сюда не танцевать пришли! — прокричал в ответ Тримбл.