— Я так сказал? Какой вы до противности логичный и последовательный! Полагаю, полисмены не могут себе позволить благородные чувства. Послушайте, я буду честен перед собой и перед вами. Я только скажу вам, что я видел и слышал, с самого начала и до того момента, когда появился уважаемый Тримбл. Не буду никого оправдывать и обвинять в злоумышленности. А затем, если в свете всей этой информации вы придете к тому же заключению, что и я, пусть закон делает свое дело. Моя совесть будет чиста. Как Понтий Пилат, я умываю руки. Кстати, это мне напоминает… Не желаете ли?

— Спасибо.

Пожалуй, это будет кстати.

Они с наслаждением приложились к горячительному и помолчали. Затем обсуждение возобновилось.

— Для начала, — первым взял слово Петигрю, — вы читаете Диккенса?

— Да. Думаю, я прочитал его всего раз или два.

— А «Дэвида Копперфилда»?

— На мой взгляд, это самое лучшее его произведение.

— Великолепно! Да здравствует Дэвид Копперфилд! Насколько я могу судить, он — соль всего случая. А вот Люси Карлесс, упокой, Господи, ее душу, не любила Диккенса. Нет, я ошибся! А точность в таких делах превыше всего. Она ненавидела Диккенса.

И утверждала, что «Дэвид Копперфилд» — самое худшее сочинение. Я понимаю, в это трудно поверить, но я нисколько не лгу, и, что важнее, она казалась совершенно искренней на этот счет.

— Минутку, — прервал его Макуильям. — Когда она вам это сказала?

— Простите. Я сказал, что начну с самого начала, а потом поторопился, чтобы добраться до «Дэвида Копперфилда», и пропустил вступление. Итак, как вы, вероятно, уже знаете, Вентри устроил перед концертом небольшой прием. Мы с женой были приглашены и…

Петигрю рассказывал довольно долго.

Шеф полиции слушал его не прерывая, вытянув вперед длинные ноги, устремив взгляд на потолок, беззвучно насвистывая. Когда рассказ был окончен, он высказался, не меняя положения:

— Как вы и сказали, это дело закона. В одной из газет пару недель назад как раз была заметка на эту тему.

— Значит, вы понимаете, к чему я веду?

— Д-да. Я прекрасно вижу, куда вы клоните. Хотя это потребует работы. Дайте подумать… — Он стал загибать пальцы, прикидывая варианты. Потребуется большинство из них, — признал он. — Не все, но большинство. Как вы только что заметили, если ваша версия справедлива, то подтвердить факты дело легкое.

 — Он вздохнул. — Не знаю, как мне удастся справиться с Тримблом. Если он узнает, что дело решено без его участия, это разобьет ему сердце.

Петигрю внезапно стало страшно неприятно.

— Значит, вы считаете, что дело решено?

— Ну нет, я так не считаю, — с прежней живостью возразил старший констебль. — Перед нами еще долгий путь, даже если предположить, что факты соответствуют вашему очень соблазнительному выводу. Есть еще надежда для Тримбла.