На участках стояли навесы, где на коврах валялись подушки, и после сытного обеда там можно было поспать. Во дворах, прямо на улицах, стояли приспособления для готовки – мангалы для шашлыков, огромные казаны для плова, котелки для супов – шурпы, лагмана, чучвары.

Еда готовилась с раннего утра, наполняя ароматами все окружающее пространство.

Этот район был известен гостеприимством: постучись почти в любую калитку – тебе будет накрыт стол. Такой вот бизнес в стране, где отсутствовал бизнес.

Милиция закрывала на это глаза – во-первых, все друг друга знали и зачастую были родственниками, во-вторых, милиции тоже надо есть.

Ну и, в-третьих, это Узбекистан, там всегда были свои порядки.

В общем, общепит под названием «Яма» существовал и процветал. Кому от этого было плохо?

У огня колдовали мужчины, столы, дастарханы, накрывали молчаливые женщины в полосатых шелковых платьях и в блестящих косынках на головах.

Под раскидистыми чинарами играла детвора, жужжали пчелы, обожающие мясо больше, чем сладкое, в казанах готовился плов – рисинка к рисинке, полоски моркови, кольца обжаренного лука, куски сочной баранины, темные зернышки барбариса и ароматной зиры, пропаренные перламутровые головки чеснока.

В большущей кастрюле золотился и переливался всеми цветами радуги лагман с домашней, жгутами, лапшой, а в пароварке томились знаменитые узбекские манты с нежнейшим и тончайшим тестом, плотно набитые порубленным мясом и луком. Была и самса – слоеные пирожки с мясом или тыквой, которые таяли во рту.

Дружная компания присаживалась под навес на дастархан, и – начинали выносить блюда.

Не возбранялась и водочка – непьющие хозяева закрывали на это глаза: бизнес есть бизнес, куда русский человек без родной беленькой? А когда уже слипались от обжорства и выпивки глазки, гостям подносился чай с колотым сахаром и разнообразными вареньями – инжировым, черешневым, вишневым.

А потом баиньки. Сладкие, но тяжеловатые баиньки на подушках под навесами. Хозяева выносили вентиляторы, опускали марлевые пологи от мух и ос, и по всему двору разносился мощный храп московской интеллигенции.

Проспавшись, гости просили чайку и крепкого кофейку, потирали плохо открывающиеся глаза, с трудом вставали с подушек, кряхтели и охали, потирая бока и раздутые животы.

Наступал ранний, темный, звездный, как всегда, внезапный южный вечер.

Придя в себя, гости расплачивались, с приглушенными стонами и охами загружались в подъехавшие такси и мчались в аэропорт.

Выслушав этот рассказ, я спросила:

– И часто вы это делали?

– Ты что? – изумился приятель. – Если бы часто, давно бы все померли. Кто вынесет такое обжорство?

Был охвачен не только гостеприимный Ташкент – прожорливая компашка ездила и в Грузию.