Римо сверху видел, как две соломенные шляпы вплыли в подъезд, другие две закинули на подоконник их номера веревочную лестницу, повисшую на крюке, а еще две направились к пожарной лестнице.

– Не теряй головы, – ободрил Римо охранника. – Оставайся здесь.

Чиун учил: когда надо действовать в нескольких направлениях лучше всего сконцентрироваться на чем-то, что не имеет прямого отношения к происходящему. Например, на дыхании. Римо сосредоточился на дыхании, предоставив своему телу выполнять остальную работу. Перекинув ногу через выступ, он осторожно пополз вниз – от карниза к карнизу, стараясь, чтобы его дыхание полностью совпадало с ритмическими колебаниями легких. Как раз у окна комнаты Чиуна он столкнулся с теми двумя, что карабкались по веревочной лестнице.

– Ох, – только и успел вымолвить один, полетев вниз на грязную улицу.

Другому не пригодился и «вальтер» – пистолет глубоко вдавили ему в грудину рукояткой вперед – сердце затрепетало, найдя рукоятку еще более вредной для себя, чем холестерин.

Через дорогу Генералиссимус Сакристо Корасон наблюдал за этой сценой сквозь жалюзи. Он видел, как худощавый белый спускался с крыши, и сразу же понял, что кузина Хуанита не солгала: этот человек – сильнее его.

Никогда Корасон не видел, чтобы люди таким образом спускались с большой высоты. На его глазах некоторые падали с крыши. Однажды он присутствовал на соревнованиях, когда ныряльщики в Мексике прыгали с высоких скал в море. Как-то видел, как в воздухе взорвался самолет.

Но этот белый... Спуск его был быстрее падения. Быстрее прыжка в воду. Казалось, ему подвластен сам закон тяготения, который изменялся по желанию этого необыкновенного человека.

Двух мужчин он стряхнул с лестницы легко, будто вытряхнул горошины из лопнувшего стручка.

– Кто? Кто этот человек? – требовал ответа Корасон, указывая на Римо через щелку в жалюзи.

– Какой-то белый, – констатировал очевидное майор, у которого, как и у самого Корасона, в кобуре лежал пистолет 44-го калибра.

Его отец скрывался в горах вместе с отцом Корасона. Когда старший Корасон стал президентом, отец майора отказался от генеральского чина и дожил до преклонных лет. Сын, которого звали Мануэль Эстрада, усвоил урок отца. Когда президентом стал молодой Корасон, Мануэль Эстрада в свою очередь отказался от генеральского чина. Он тоже надеялся прожить долгую жизнь, но, в отличие от своего отца, решил со временем получить все.

Семейный девиз сеньора Эстрады звучал так: «Если воруешь понемногу, тебя не пристрелят». Эмануэль Эстрада добавил к нему: «Жди своего часа».

Майор Эстрада был, пожалуй, единственным человеком из окружения президента, который не покрывался испариной при приближении Корасона.