– Какого отца Джона? – не понял Зажорик, но Олег Монахов мигом просек обстановку.

– Где больная? – спросил он внушительным басом, напирая на «о».

…А Юлия в это время находилась в лиловом сумеречном мире, сидела на мраморных ступеньках Женькиного дома, поджидала Женьку. Он должен был вот-вот прийти. Почему-то она знала об этом. На далеком горизонте, между небом и землей, бежала знакомая цепочка темно-коричневых воинов с луками и стрелами. Юлия опиралась спиной о мраморную колонну, поддерживающую навес, и грызла травинку, отдававшую пылью. Туфли она сбросила и чувствовала стопами шершавую в трещинах ступеньку.

Иногда откуда-то раздавались голоса, она к ним привыкла, ей было уютно с ними, хотя слов было не разобрать. На сей раз голос был ей незнаком.

– Юля! – настойчиво звал голос. – Юля, просыпайтесь! Вы меня слышите?

«Юля? – невнятно подумала она. – Меня никто не называет Юлей. Юля…»

Она почувствовала сильные пальцы у себя на шее, потом на висках, сбоку около носа. Пальцы давили, причиняя боль. Она открыла глаза.

– Юлечка, привет! – сказал смутно знакомый голос. – Ты чего это, мать, удумала?

– Жорик? – удивилась Юлия, всматриваясь в лицо растрепанного Иркиного брата.

Как ни странно, она его сразу узнала. – Ты откуда?

– Из дома. Это мой друг, – отвечал Зажорик, кладя руку на плечо большого толстого человека, стоявшего рядом.

Юлия перевела на него взгляд и стала рассматривать лоснящиеся красные щеки и ярко-голубые глаза нового человека.

– Олег Монахов, народный целитель, – важно представил его Зажорик.

– Тебя Ирина прислала? – спросила Юлия.

Зажорик неопределенно пожал плечами и откашлялся.

– Юля! – позвал Олег, усаживаясь на край кровати, отчего кровать сразу перекосилась в его сторону, и беря ее руку в свои.

 – Что с вами? – он внимательно смотрел ей в глаза. – Что вы чувствуете?

Лапик, лежавший под боком у Юлии, встал и пошел по кровати понюхать незнакомого человека. Олег потрепал песика за уши. Лапик радостно взвизгнул в ответ и завилял хвостом.

– Ничего, – ответила Юлия неуверенно, затянутая, как в омут, в пронзительную голубизну его глаз.

– Почему вы лежите? У вас болит что-нибудь?

– Не болит. Голова кружится только. Все время…

– Недели три, наверное.

Не помню. Давно.

Юлия задумалась, потом сказала:

– Была… кажется. Я не хочу в больницу.

– Что вы ели сегодня?

– Я не хочу… меня тошнит от запаха. Я не могу, совсем.

– Нет, – Юлия нахмурилась, стараясь вспомнить, кто еще живет в доме. Женька? Нет. У Женьки теперь свой дом, с мраморными ступеньками и белой травой. Денис? Нет, кажется…

Юлия задумалась, опустила глаза, потрогала с удивлением вышивку на ночной сорочке. Пальцы ее были сухи и невесомы.

– Не помню, – сказала наконец.