Не хочу объяснять страже, зачем трое незнакомых мужиков уводят из деревни её главное сокровище.

Олаф открыл было рот, но вдруг стушевался и безмолвно зашлёпал губами.

— Какие-то проблемы? — осведомился я. — Ты никому не рассказал, да?

— Хотел рассказать, когда вы с головой вервольфа вернётесь.

— Сюрприз, понимаю. И у стражи теперь могут возникнуть вопросы? Что ж… Думаю, не стоит добавлять этим бравым парням лишних причин для тревожности. Скажем, что мы вызвались сопроводить Агнету к месту гибели её родных, дабы почтить их память. У вас такое нормально?

— Вполне, — кивнул Олаф. — Да, хорошая причина.

— Агнета, для большего правдоподобия говорить будете вы.

— Я заплатила вам, чтобы в безопасности посетить место гибели отца и сестры, — отчеканила она.

— М-м… Так даже лучше. И, знаешь, Олаф, оставайся здесь. Твои пояснения на этом фоне уже будут выглядеть подозрительно избыточными. Лучше займись подготовкой оплаты.

Мы оделись, взяли с собой души — все, кроме великой, — и отправились к воротам.

— Уже покидаете нас? — проявил учтивость старый знакомый бородач в меховой шапке, не успевший смениться после ночного дежурства.

— Не совсем, — вынул я из корзины фламберг и приладил ножны на пояс.

— Эти добрые люди, — взяла слово Агнета, — согласились за разумную плату сопроводить меня до места гибели моих отца и сестры, чтобы я смогла, не опасаясь, почтить их память.

Стражники переглянулись, и тот, что помоложе, ощутил вдруг непреодолимое чувство тревоги за скорбящую дочь растерзанного отца:

— Агнета! Не делай этого!

— Не волнуйся, Бьёрн, — ответила она спокойно. — Эти люди защитят меня.

— Эти?! — пренебрежительно кивнул тот в нашу сторону. — Да они же просто торговцы! Они и себя-то защитить не смогут!

Чем отличается зрелый мужчина от вздорного юнца? В первую очередь отношением к мнению окружающих. Юнец вечно норовит доказать им что-то, вместо того чтобы ограничиться снисходительно-презрительным взглядом, как это сделал бы матёрый самец. Но мудрость приходит с возрастом, и не у всех хватает мозгов дотянуть до требуемого.

— Кто бы говорил! — неловко парировал Волдо столь же неумелый словесный выпад Бьёрна.

— Хочешь сказать, что я беспомощный трус и слабак?! Что все мы здесь такие?! — вспылил тот.

— А кто ещё может отсиживаться за стеной, когда зверь убивает их женщин?!

— Хватит! — встал между двумя бузотёрами бородач, после чего обратился ко мне: — Может, Бьёрн и дурак, которому малафья мозги залила, но выходить сейчас за ворота и впрямь плохая идея. Уж не знаю, торговцы вы, или отпетые душегубы, а со зверем вам не совладать. Её отец, — указал бородач на Агнету, — был одним из лучших поединщиков деревни, но его меч даже не покинул ножен. Его тело было обезглавлено, и не чем-то острым.