— Рубите под колено!

Ой спасибо нахуй! Что бы я без тебя делал. Ты попади ему под колено, когда эта паскуда носится, как в жопу ужаленный и дрыном свои машет!

Спасительный кувырок и ещё, надо держаться ближе к ногам, если не хочу размножиться делением. Закручивать в сторону правой руки, чтобы не схватил левой. И искать, искать прореху. У каждого есть слабина, даже у такого танка.

И я отыскал её, слабину. Нырнув в ноги, мне удалось изловчиться и от души рубануть в стык между защитой бедра и гульфиком. То, что брызнуло мне в лицо действительно нельзя было назвать кровью.

Желтовато-розовое, чересчур густое — это больше походило на сукровицу, на грязный гной. Но терять эту жидкость Бертольду явно не понравилось. Гигант взвыл и удвоил интенсивность попыток призвать меня к ответу за всю хуйню.

— Порву!!! Тебя!!! На!!! Куски!!! — ревел он в до неприличия кратких паузах между ударами, превращающими зал в пыльные руины.

Пудовый меч свистел у меня над головой как ивовый прут, а неугомонная лапища с маниакальным упорством пыталась вцепиться в моё балансирующее на грани гибели тельце. И тут я заметил ещё одно слабое место — латная перчатка защищала кисть лишь сверху, а ладонь была укрыта только кожей.

Уйдя из-под очередного бетонобойного удара, я не стал кружить влево, а пригнулся и, дождавшись нависшую лапищу, что есть мочи рубанул снизу вверх. Сталь фламберга проскрежетала по металлу перчатки с внутренней её стороны. Бертольд заорал и отшатнулся, таращась на брызжущие ихором обрубки пальцев.

— На сколько кусков? — крутанул я меч, стряхивая с клинка гнусную жидкость. — Больше пяти?

Герцог вытаращил горящие безумием глаза, переводя взгляд с меня на раскиданные возле ног пальцы и обратно, после чего с леденящим кровь воплем ринулся в атаку.

Размахивая своим дюрандалем так, что огромный клинок чертил острием по полу, Бертольд вынудил меня отступать, дабы не угодить в эту скрежещущую и сыплющую искрами шинковку. Я спешно семенил назад, каждую секунду рискуя лишиться ног, пока не упёрся спиной в стену. Следующий взмах должен был навсегда избавить меня от проблем выбора обуви, но тут в голове что-то вспыхнуло. Озарение! И голос внутри черепа произнёс: «Прыгай». А кто я такой, чтобы противиться голосам в голове? Я прыгнул. Прямо на приближающийся развёрнутый плашмя клинок. Пока мои чудом уцелевшие ноги отталкивались от упругой стали, руки успели перехватить фламберг так, что правая сжала рукоять возле самой гарды, а левая ухватилась за рикассо. Я взлетел на уровень головы Бертольда и загнал острие в прорезь забрала. Герцог пошатнулся, его правая рука неловко махнула мечом в последний раз, ноги обмякли, и тело с грохотом рухнуло на разбитый вдребезги пол.