Только так можно объяснить присутствие Зелимхана в Аргуне на третий день после гибели старшего брата.

Но Абу понятия не имеет, что за зверь этот Зелимхан. Именно зверь: хитрый, коварный и жаждущий крови. А Зелимхан, если только он не поглупел за последние пару лет, должен принять любое предложение амира о сотрудничестве. Чтобы иметь возможность общаться с ним, встречаться, вообще, иметь хоть какие-то совместные дела...

— Так... — Витя вдруг перестал рисовать уродцев и слегка заинтересовался дискуссией. — Так-так... Какое влияние мы имеем на этого Зелимхана?

— Мы? — не понял Рашид.

— Ты с нами работаешь, или как?

— А, ну да, конечно... — Рашид не стал скромничать. — Мы имеем. Теперь, когда Шааман погиб, я для Зелимхана — старший брат. Не Абу, как ваш умный психолог говорит, а я. Я научил его воевать. Последний кусок хлеба с ним ломал. Два раза спас ему жизнь, когда он был молодой и глупый. Он мой вечный должник.

— Такие вещи быстро забываются, — усомнился Витя. — Столько времени прошло...

— Это у вас они забываются, — Рашид презрительно усмехнулся. — Вы, вообще, забывчивая нация. У вас Сталин двадцать миллионов угробил, а вы грузинам до сих пор почти бесплатно свет даёте!

— А вас, между прочим, Сталин тоже не баловал, — напомнил Петрушин.

 — Это ведь именно он вас выселял, а не какой-то русский Ванька. И чего вы до сих пор с грузинами целуетесь?

— Нас мало, — бесхитростно объяснил Рашид. — Если бы нас было столько, сколько вас... Да у нас все бы строем ходили, и вы, и грузины, и все остальные. Строем, по команде, и за кусок хлеба вкалывали бы по двадцать четыре часа в сутки. И все говорили бы по-чеченски. А с грузинами мы не целуемся.

Ты спроси у них, почему они до сих пор не могут разобраться с Панкиси? Это же их территория, не наша. А мы там делаем, что хотим.

— Суровые вы ребята, — констатировал Витя. — Всё у вас не так...

— Да, у нас не так, как у вас, — согласился Рашид. — Мы другие. У нас такие вещи помнят всю жизнь. Теперь я в любой момент могу прийти и потребовать, чтобы он отдал долг. Нет, даже два раза могу прийти. Он, не задумываясь, умрёт, если это мне поможет. Два раза умрёт...

Сильно сказано, правда? Два раза умрёт — это вам не шутки.

Это не голышом по Поварской пробежаться!

— Понятно... — Витя мечтательно прищурился в окно. — Теперь надо крепко подумать, как бы нам достать этого Зелимхана...

— Зачем думать? — Рашид пожал плечами. — Достанем, если надо. Никаких проблем.

— Никаких?! — Витя окончательно выпал из прострации и уже не на шутку заинтересовался темой. — А ну-ка, подробнее?

Рашид в два счёта развил свою идею — с позиции человека, который знает Зелимхана как облупленного и может запросто предугадать его дальнейшие действия.