И здесь нам не повезло: неожиданные гости оказались вовсе не боевиты и сразу бросились наутек. Двое со всех ног припустили к воротам, один метнулся в противоположную сторону. Я попытался препятствовать ему, бросив спелл «Перец», но только навредил сам себе. Остроухий успел проскочить к поломанному забору, а я слегка хватанул собственной неприятной магии. Слышал, как Агата устремляясь к воротам, прошипела:

— Не упусти его! Сершш, твой «Перец» только создает проблемы!

Боги сыграли со мной нехорошую шутку, мало того, что я потерял драгоценные секунды, замедлив шаг и протирая слезящиеся глаза, так я еще зацепился краем камзола за гвозди в проломе между досок.

В общем, остроухий сбежал, и я не смог нагнать его даже ценой разорванного камзола.

Возвращаясь удрученным, я встретился с Агашимаей на площадке у дверей склада.

— Черт бы его задрал! Прости, детка, — сказал я, подходя и оттягивая край разорванной одежды. — Он все-таки ушел.

— Как всегда, — она рассмеялась своим шипящим смехом. — Я это поняла сразу, как только ты пустил этот дурацкий спелл.

— Почему как всегда? Так было только со лже-стражем, — не согласился я.

— И я одного упустила. Он был не эльф, — сказала она, обходя тело убитого мага. — Не стала его догонять. Сершш, нам нужно поторопиться. Они позовут сейчас на помощь или приведут стражей с восточной башни. Помоги мне скорее цепи распутать. Они кое-где прибиты гвоздями.

Мы поспешили к рабыням-кеошерийкам. Я занялся той, что лежала на полу. Обратился к ней по имени: Нейшши, попросил, чуть приподняться, чтобы вытащить цепь. Снять ржавый железный ошейник без инструментов было невозможно, но я кое-как распутал цепь и выдернул гвозди, крепившие ее к деревянной опоре.

— Твой перчик, Сершш, нам только во вред. Прошу, не надо больше его использовать, — не унималась Агата, тоже разобравшись с привязью другой кеошерийки. — Все, нужно скорее бежать отсюда! Идем через пролом возле лесопилки. Нейшши, ты сможешь идти?

— Наверное, не могу… но я постараюсь! — захныкала та, стоя на четырех лапах.

На ее спине виднелись рваные бурые полосы — следы ударов кнутом, разорвавших кожу. Очень осторожно я приподнял ее, хотел было взять на руки, но такую помощь она отвергла.

Пошла, подрагивая, опираясь на меня.

— Сершш, вы идите, мы быстро обыщем убитых. Ценное не надо оставлять, — решила Агата. — Идите, не останавливаясь, в сторону лесопилки! Скоро догоним!

— Как ты, кошенька? — спросил я Нейшши, когда мы остановились на повороте к лесопилке.

— Ты добрый, — она заплакала, доверчиво уронив голову мне на грудь. — Я еще могу идти. Идем! Идем! Боюсь нас догонят, тогда лучше умереть! — всхлипывала она, пуская из тусклых, зеленовато-желтых глаз слезы.