Лежавший возле тубуса. — Выучить вас некоторой простой части забытого языка недолго и несложно, а вот далее вы могли бы по договоренности с Элиан брать, так сказать, работу на дом. У меня есть человек, который поможет с переводом, вы будете возвращаться к эльфийке с выполненной якобы вами на дому работой. Кроме того, у меня имеются мысли, как подступиться к главе «Ока Наирлесс». Со вскрытием замков нужно будет что-то придумать. И мы придумаем, — с неожиданной уверенностью сказал он.

— Господин Ставров, хотя мы не знакомы с забытым языком, у нас много своих преимуществ. Мы умеем подкрасться к вещам, которые на самом деле ценные, — промурлыкала Агашимая. — И еще много чего умеем.

— Об этом я тоже догадался, — сообщил старичок, тряхнув заплетенной в косу бородкой. — Кто из вас желает стать специалистом по письменности древних аштумов?

— Он! — коша меня опередила, указывая острым коготком.

— Черт… А правда, что Элиан очень красива? — полюбопытствовал я. О ее красоте в самом деле ходили разговоры даже за пределами княжества.

— Если это поможет вам, милостивый сударь, в изучении письменности древних, то да, — Илья Васильевич отломил кусочек щербета.

— Хорошо, пусть знатоком языка древних степняков стану я, — мне ничего не оставалось, как выразить согласие. — Как долго требуется учиться? И где?

— Степняками называются только современные аштумы. Боги наказали их — они потеряли связь со своими великими предками. Как бы нам, славянам, не последовать их участи, — с едва скрытой печалью проговорил Ставров. — Увы, мы многое меняем на эльфийские прелести, свое не бережем — вот где беда. Но ладно, об этом поговорим, если будет интересно, — он внимательно посмотрел на меня, будто почувствовав, что его последние слова отозвались во мне пониманием. — Учиться вникать ту забытую письменность будете у меня. Я научу самым азам — этого будет достаточно, чтобы хотя бы сделать вид человека сведущего. Думаю, научится азам и хоть немного пониманию ушедшей культуры древних можно дня за четыре, может пять. Есть кое-какой магический способ просвещения.

А вот это меня порадовало. Четыре-пять дней вполне приятный срок. Не люблю грызть гранит науки долго. Вообще не люблю грызть гранит.

— Давайте так, милостивый сударь: приходите завтра примерно в это же время, — решил хозяин лавки. — Милостивая госпожа так же может пожаловать — буду ей тоже рад. На сегодня все. Есть кое-какие дела у меня.

Илья Васильевич встал из-за стола и указал на письмо:

— Это вот не забудьте.

— Не против, если мы оставим оригинал письма у вас? — я взял листок со скрытым содержимым, чтобы вчитаться в него и обдумать.

— Пожалуйста, — согласился он. — Это даже мудро с вашей стороны.