Поджав хвосты, собачня бежала куда-то во тьму. Вот так, не такой уж и бесполезный спелл «Перец». Просто надо соображать, как и где его использовать.

Дом кузнеца появился из-за купы черных в ночи деревьев на повороте к реке. В кузнице-пристройке горел светильник, но я знал, что Дартена там нет. Меня больше интересовали два светящихся окна возле крыльца. Подойдя к ним, я заглянул и увидел Лейну, сидевшую за столом с чайной чашкой. Красивая она. Не Латея или Элиан, но в ней своя очень приятная, живая красота. Я даже залюбовался, хотя нехорошо подглядывать в окна. Потом стукнул трижды. Она тут же встрепенулась, замерла на миг, так и не донеся чашку до рта. Встала и пошла к двери.

— Лейна… — сказал я негромко из темноты. — Ждала меня?

— Серж… — она, конечно, узнала мой голос и, сбежав со ступенек, пошла на него.

Когда она свернула за угол дома, я схватил ее руку и притянул к себе. Обнял ее с желанием, прижал к себе.

— Серж, пожалуйста! Постой! — она уперлась мне в грудь. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что-то случилось? — меня насторожил ее голос и поведение, которое будто подчеркивало выросшую между нами преграду.

— Ну говори? Здесь хочешь или отойдем? — я отпустил ее, оставив лишь в своей руке ее нежную ладошку.

— Лучше отойдем. Вдруг муж вернется. Он уже давно в «Молоте», — она боязливо оглянулась.

Мы пошли в сторону реки, тропой которой она ходила за водой, к тому месту, где я ее первый раз увидел.

— Серж, ты только не сердись, пожалуйста, — начала она, тихонько шагая рядом. — Все эти дни я думала о тебе. Мне очень тяжело.

— Я же сказал, приеду, как только смогу. Вот приехал, — я достал сигарету и свернул к поваленному дереву, черневшему в ночи. Здесь уже слышалось приятное журчание протоки в камнях.

— Да, спасибо. Серж, я не могу так больше. Ты мне очень дорог. Очень! Но я не хочу больше изменять Дартену, — произнесла она, следуя за мной. — У меня сердце болит от этого. Я просто не могу. Не могу смотреть ему в глаза.

— Успокойся, Лейна, — остановился, повернувшись к ней, погладил ее волосы. — Ведь я ничего не требую от тебя. Если ты не хочешь, то, конечно, не надо. Я все пойму, — сказал я, а в душе тихонько скребли кошки.

— Хочешь, я отдам твою брошь? — она отвела взгляд в сторону, и лицо ее наполовину казалось белым от света Леды, а другая половина темным с синевой.

— Я хочу, чтобы ты ее сохранила, как память обо мне. Обещаю, больше не буду мучить тебя своими визитами, — сказал я, закуривая.

— Я даже не представляю, как смогу это вынести. Я хочу тебя видеть. Но… Я не могу, Серж! — слеза заблестела на ее щеке, она шмыгнула носиком и сжала губы. Несколько мгновений держалась, а потом заплакала.