— Завтра ночью сюда придет человек с распорядительным письмом от ее светлости Ты примешь его и всякий раз будешь поступать в соответствии с указаниями. Встать с коленей! — повелела Латея.

И я, и Агата все это время стояли рядом, удивленные, даже потрясенные произошедшим. Мне не давал покоя вопрос: откуда в Латее столько уверенности и полномочий? Мое мнение о ней значительно изменилось. Она не только прекрасно владела мечом и магией призыва, но и занимала в окружении княгини Славиной, несомненно, очень высокое место, если смела принимать такие серьезные решения. Я очень заблуждался, называя ее «детка», и теперь ощущения от ее упругих грудей, которые не так давно побывали в моих ладонях приобрели особую ценность.

— Веди нас в грот. Посмотрим, что там, — повелела Латея присягнувшему нурмийцу, в то время как оставшиеся в живых пираты, остались на коленях со связанными руками.

— Ты великолепна, — признал я, кладя руку на гибкую талию Латеи.

— Я знаю, — шепнула она мне. — Не боишься теперь желать от меня те самые пять поцелуев?

— Боюсь, — ответил я, проходя в тускло освещенное строение. — Боюсь, что пять — это слишком мало. Я трахну тебя сегодня же.

— Что ты имеешь в виду? — Латея замедлила шаг, пропуская вперед Радигора.

Я услышал позади шипящий смех Агаты. Уж коша хорошо, знала, что означает «трахну». А я ответил:

— Скоро ты об этом узнаешь, — и все-таки добавил: — детка.

Мы вошли в грот, довольно просторный, уходящий на метров двадцать в глубину. Справа и слева в железных держателях горели факела, от которых на камне темнели длинные языки копоти, нагоревшей, наверное, за многие годы. В центре грота располагался грубый, очень большой стол и две лавки, дальше возле очага с парящим котлом виднелся еще один стол и шкаф. По другую сторону виднелось несколько топчанов, застеленных шкурами.

— Похоже вы взяли эльфийский корабль? — Латея остановилась напротив бочек с вином, украшенных известным клеймом леадорской винодельни. Дальше в аккуратный ряд тянулись тюки, скорее всего с тканями ли одеждами. Возле одного из них в свете факелов поблескивали леадорские щиты и мечи, несколько нагрудников из адамантового сплава и какие-то вещи еще, плохо различимые в темном углу.

— Госпожа Латея, — Радигор кивком головы указал дальше в сторону к тумбочке, стоявшей возле кровати.

— Вижу, — отозвалась она и подошла к сундуку, небольшому, окованному бронзовыми полосами, по которым проступали охранные руны. — Откройте это, — приказала она нурмийцу.

— Он не закрыт, госпожа. Не успел запереть, — отозвался рогатый, подойдя, открыл крышку сундука.

— Во славу Вятича! — рассмеялась Латея, глядя на блеск золотых и серебряных монет.