— Ты помешала моей работе. Доставила беспокойство и хлопоты людям, которые этого не заслуживают. Устроила тут гонимый беспредел. Кого огреть хотела? Сильвию? Или Виктора? Чем они заслужили?

— Прекрати меня поучать!

Глаза жжет, но это больше физический дискомфорт. Ладно, совсем немного душевное расстройство.

— Никакая ты не принцесса, как думает «папенька», — я уже едва дышу, а он продолжает монотонно продавливать свое разочарование. — Ты нахальная, неблагодарная, дикая чертовка.

— По сравнению с тобой, я просто ангел!

— У меня есть границы и принципы, — отражает спокойно и уверенно. Да, ему не нужно ничего доказывать. Сама знаю. — А у тебя? Что-нибудь есть?

— Конечно, есть! Я ведь не пустышка… — выкрикиваю в запале, однако привести что-то конкретное как аргумент не получается. — Обязательно тебе держать меня в таком положении? Мне тяжело дышать и…

— В этом вся суть. Может, поймешь, что важнее всего.

— Что же? Втолковывай уже!

— Возможность дышать.

Сцепляя зубы, замолкаю. Он тоже молчит. Лишь взглядом давит. Так и схлестываемся. Какими-то крючками зацепляемся. Рвем по живому.

Вот бы в самом деле вывести его из себя! Устала в одиночку кружить.

— Я сейчас уеду, — сообщает, а я едва с ума не схожу. Невзирая на боль и дискомфорт, отчаянно мотаю головой из стороны в сторону. Таир вздыхает и добавляет: — До вечера.

— Ты не заслуживаешь, — снова в своей сдержанной манере ругает. Молчит и добавляет. — Обещаю.

— Ладно… — выдыхаю, не зная, что еще сказать.

— Ты должна успокоиться и извиниться перед Бахтияровыми.

— Еще чего! А передо мной кто извинится?

Тарский прикрывает глаза, и я инстинктивно зажмуриваюсь следом, ожидая, что все-таки удушит. Секунды бегут, но моя шея не хрустит. Странно… Резко вздергивает меня вверх и ставит на подкашивающиеся ноги.

Рвано хватаю воздух и судорожно выдыхаю. От этой карусели у меня не то что голова кружится… Из глаз искры летят и тошнота подкатывает. Про работу сердца уж молчу. Пашет, словно за троих.

Когда Тарский начинает говорить, его лицо все еще двоится передо мной.

— «Твои» извинения впереди. Но я уверен, ты им не будешь рада. А пока…

— Что? — продолжаю дергано хватать воздух. — Что это значит?

Он делает бесшумный, но видимый глубокий вдох.

— Всему свое время, Катя, — выдыхает. Берет паузу и дожимает повтором. — Всему свое время.

На заднем дворе Бахтияровых спроектированы длинные, словно туннели, многолетние живые арки. Из одной выходит вторая, из второй — третья, и так далее. Все вместе они создают запутанную комбинацию геометрических фигур. Под той, которая ближе к кухне, расположен длинный прямоугольный стол и десять плетеных стульев. При хорошей погоде там проходят обеды, но почему-то крайне редко — ужины.