Прижимая ладони к столешнице, подтягиваюсь и полностью сажусь.

Раздвигаю перед Тарским ноги.

На мне нет белья. Шелковая сорочка задирается и, я надеюсь, позволяет мне продемонстрировать себя в самом выгодном ракурсе. Взгляд мужчины плавно спускается вниз и замирает.

Я, безусловно, не жду, что Тарского резко любовный удар хватит. Однако хотелось бы получить хоть какую-то реакцию.

Он же лишь смотрит неотрывно, и на этом все. Так как веки его опущены, не могу оценить степень прожарки. С кровью хочу! Но тут еще важно, чтобы совсем не соскочил. А я не особо в своих чарах уверена… Не уверена, но настроена весьма решительно.

Поднимая руки и спуская с плеч тоненькие тесемки, оголяю грудь. Гордей ее уже видел, конечно. И мне показалось, она ему понравилась, поэтому и сейчас рассчитываю на результат.

Он глубоко вдыхает и медленно поднимает взгляд. Плавно стопорится на уровне моих торчащих сосков и так же мягко продвигается выше. К моему лицу. Я вижу его глаза. И… Там такой шквал безумия и адовой черноты — шваркает молнией.

Вздрагиваю всем телом и с хрипом перевожу дыхание. Слишком яростно, задушенно и жадно захватываю воздух, выдыхаю и вовсе рывками.

— Таи-и-и-р-р… — вытягиваю практически шепотом. — Я не чувствую сердца. Можешь проверить, на месте ли?

Сначала кажется, что никакой реакции я не дождусь. Плавлюсь под напором его глаз. Добровольно сгораю, но и его с собой уволочь хочу. Душу и разум затуманить. Вынести все. Собой наполнить.

Как тогда… Когда стояла перед ним на коленях.

Резко вздрагиваю, когда Тарский поднимается и втискивает между моих ног свои бедра. Склоняясь ко мне, заставляет отклоняться назад и ловить руками опору.

Горячая и широкая ладонь ложится мне под грудь, вызывая сумасшедшую миграцию встревоженных внутренним взрывом мурашек. Носятся, глупые, с юга на север. Места себе не находят. Только проблема в том, что спокойного уголка в моем организме не осталось.

— Ой-й-й, бьется… Надо же… — ощущая, как безумно ударяется в ладонь Гордея мое сердце, пытаюсь улыбаться и продолжать игру. А оно ведь уже по всему телу вибрации шлет. — А у тебя? Дашь потрогать?

Не отвечает, и я решаюсь самостоятельно захватить желанную территорию. Прижимаю руку к его твердой и теплой груди. Принимаю мощные частые толчки и пьянею, конечно. На меня ведь реагирует это сердце. Из-за меня сходит с ума!

Медленно моргая, смотрю Тарскому в глаза. Там сейчас так мало знакомых красок. А те, что есть — темные, яростные, манящие и опасные.

Вскрикиваю, когда он опрокидывает меня на спину. Настольная лампа слетает со стола. Освещение слабеет, но у меня перед глазами другие вспышки маячат. Суетливо скольжу по столешнице ладонями. Опрокидываю бокал. Чувствую растекающуюся влагу, а затем слышу звон бьющегося стекла.