Дергаюсь и пошатываюсь, теряя равновесие, когда дверь отворяется…

Дергаюсь и пошатываюсь, теряя равновесие, когда дверь отворяется. Смотрю на вошедшего сквозь толщу воды.

— Помогу тебе, — как-то слишком уж холодно сообщает Тарский.

Я молчу, и он ступает в кабину. Ни брюки, ни рубашку не снимает. Прикасаясь, действует относительно деликатно и абсолютно равнодушно, но то и дело причиняет боль. Дышу рывками и приглушенно попискиваю, пока длится процесс мытья.

— Боишься меня? — вибрирует над ухом после очередного сдавленного шипения с моей стороны.

Не знаю, зачем ему это спрашивать, и зачем озвучивать этот краткий вывод. Да и нет сил ломать голову. Просто стою и жду, когда с купанием будет покончено.

— Клара ждет в кабинете. Проводит тебя в спальню.

Отступает, чтобы я могла выбраться, но я не спешу уходить.

— Помоюсь и тоже приду.

Такой ответ меня устраивает и я, выказывая одобрение, киваю.

— Мы останемся до утра?

— Уедем, — отвечает лаконично. Медлит и все же добавляет: — В Берлин.

Несмотря на то, что этот псих старался истязать тело, лицу тоже досталось. Вряд ли в таком виде можно без проблем пройти регистрацию на рейс.

— Хорошо, — еще раз киваю и выбираюсь из кабины.

Клара оставила для меня пижаму и халат. Только я не уверена, что смогу натянуть брюки, поэтому ограничиваюсь халатом. Слышу, как Таир раздевается, но не оглядываюсь. Вернувшись в кабинет, принимаю лекарства, которые подает Клара, и поднимаюсь вместе с ней в спальню.

Дождаться Тарского не удается. Очевидно, один из препаратов действует, как седативное, и я снова буквально проваливаюсь в сон.

Пробуждение выдается ужасным. Обрушивается жестокой, яркой и болезненной реальностью. Психологически оглушает больше, чем физически. Хотя и физически пронизывает иглами все тело.

В комнате все еще темно. Я, должно быть, спала всего несколько часов. Не в силах сдержаться, тихонько постанываю и, перемещаясь, пытаюсь подняться.

Вспыхивает прикроватный светильник, и я вижу сидящего рядом Тарского. Он протягивает мне лекарства и стакан с водой.

Когда послушно проглатываю и запиваю, так же приглушенно добавляет:

— Постарайся не двигаться, сейчас попустит.

— Мне кажется… Даже дышать больно…

— Знаю, — выдыхая, садится и смотрит на меня.

Я закрываю глаза. Спустя пару минут открываю, Таир продолжает разглядывать.

— Почему ты не спишь? — ничего не могу поделать с тем, что голос дрожит.

Улавливаю, что его дальше разбирает. Все это время, пока я спала… Он даже не попытался лечь.