Но, поняв, что я опять ворочалась, из-за чего одеяло упало и толстовка задралась, обнажая бинт, я поспешила поправить одежду.

Повернувшись на другой бок, я заметила, что Яагер сидел на своей кровати. Растрепанный и будто бы не выспавшийся.

— Выглядишь неважно, — я села и опять потянулась. Вспоминая о том, что мы вроде как договорились нормально общаться, задала вопрос: — Ты вообще спал?

Матиас ничего не ответил. Встав со своей кровати, поднял мое одеяло, сейчас лежащее на полу, после чего бросил его на мою подушку.

Было еще ранее утро и в обычный день я бы еще хоть немного полежала на кровати, но сегодня начиналась учеба.

Из-за этого я нервничала и решила подготовиться к этому дню более тщательно.

Матиас опять вместе со мной пошел чистить зубы и умываться и, пока мы стояли около умывальников, я против воли постоянно поглядывала на него.

Вчерашний разговор казался лишь сном и я все еще не могла принять то, что, оказывается, нравилась Матиасу. Да ну как такое возможно?

Когда мы уже заканчивали чистить зубы, комната начала наполняться студентами. Сегодня все были особенно шумными — парни обсуждали предстоящую учебу.

Я до жути нервничала и боялась быть раскрытой.

— Пожалуйста, не ходи за мной, — попросила у Матиаса, когда я уже шла в учебный корпус. — Я не понимаю, зачем ты вообще это делаешь, но ты сам по себе привлекаешь слишком много внимания, а мне его нужно избегать. Чтобы меня не раскрыли, мне нужно быть незаметной.

Первый учебный день прошел сравнительно неплохо. К счастью, каждый курс был закреплен за определенным классом, благодаря чему мне не пришлось каждую перемену бродить по корпусу в попытке понять, где будет происходить следующее занятие.

Еще Ливен в самом начале учебного года заходил в класс к Коену и знал, где он сидел, благодаря чему я смогла безошибочно найти нужную парту и за ней тихонько просидела все занятия.

Записывая то, что рассказывали преподаватели, я изредка отрывала взгляд от тетради и рассматривала одногруппников Коена. С ним действительно никто не общался. Для меня это хорошо — риск быть разоблаченной сводился к минимуму. Но я все же думала про брата. Каково ему было чувствовать себя изгоем?

Пару раз на переменах ко мне заходил Ливен.

Уводил меня в сторону и спрашивал, как дела. По надобности подсказывал, как следовало вести себя во время уроков.

После занятий, несмотря на то, что я толком ничего не делала, чувствовала себя выжатой. Наверное, сказывалась нервозность. Весь день я была до жути напряженной.

Поэтому, вернувшись в комнату, просто рухнула на кровать. До ужина еще далеко, а, значит, можно было немного поваляться.

Когда Матиас зашел в комнату, я даже не пошевелилась, но, думаю, он понимал, что я не спала.