Одно только немного успокаивало — семья Яагера была влиятельной, и вряд ли Берг рискнет ему что-то сделать.

Я выпала резко из мыслей, услышав сбоку посторонний звук. Повернув голову, я увидела, как Яагер стоит возле небольшого холодильника с открытой дверцей и задумчиво опустив ресницы, смотрит на пустоту в нем.

— Ты хочешь есть? — я испытала стыд за то, что у меня практически ничего не было. Я даже о себе позаботиться не могла. — Тот человек, которого ты выгнал, передал нам еду. Если что — возьми ее, я не хочу…

— Нет. — ответил Яагер. — В этом поселении есть магазин?

— Я видела только какую-то небольшую лавочку.

— Хорошо. — Он захлопнул холодильник и его взгляд упал на то, как я неловко придерживаю чашку загипсованной рукой, а второй наливаю кипяток. Как только я хотела передать ему чашку с чаем, за цвет которого мне стало еще более неловко, Матиас остановил меня, дотронувшись до гипса. В его глазах мелькнуло что-то мрачное.

— Я сам. — произнес он. — Как рука?

— Она уже почти не болит.

Я старалась не вспоминать, как получила эту травму. Мне было сложно сложить в голове две стороны Яагера — ту, которую я видела, играя роль Коена, и ту, которую он показал мне, когда узнал, что я Грейс.

И потому, что я видела, насколько он может быть безжалостным к людям, я не собиралась ему сообщать имена тех, кто издевался надо мной. Сейчас его взгляд переместился на содранную кожу на моей щеке, и я помотала головой, предупреждая вопрос, который он готов был задать.

— По какой причине ты их выгораживаешь? — Матиас понял, что я угадала его мысли.

— С ними должен разбираться ректор, а не ты. Давай не будем больше об этом.

Он чуть прищурился в ответ. Взяв со стола кружку с чаем, Матиас отпил немного, даже не поморщившись, хотя мне реально было стыдно за такой чай.

Кроме этого, меня начали тревожить другие мысли.

Матиас терпеть не мог моего брата, а Коен не мог ему ничем ответить — он едва ли был выше меня, и, может, чуть плотнее. Я надеялась, что в ближайшее время я найду брата и нам двоим придется скрываться от Берга. Возможно ли, чтобы Яагер, глядя на того, кто сломал ему жизнь, оставался спокойным?

Я хотела верить Матиасу и быть с ним в отношениях. Но в то же время я хотела уберечь и брата.

Он единственный, кто остался у меня из родных.

Я снова не заметила, как погрузилась в мысли, и только прикосновение пальцев к щеке заставило меня от них очнуться. Яагер наклонился ко мне, и произнес:

— Твое лицо слишком напряженное. — а после прикоснулся с легким поцелуем, от которого у меня пробежали легкие мурашки, словно бабочки пощекотали крыльями. Его глаза были напротив моих, когда он продолжил: — Куда мне сегодня лечь спать?

Почувствовав, как мои щеки немного горят, я покосилась в сторону кровати.