Если бы я не перекрестилась наоборот перед телекамерой, ублюдок не выбрал бы нас.

Этого эпизода Маркус не знал. Даже задавался вопросом: почему Сандра, почему Макс? И не находил ответа. Узнав, как обстояло дело, решил промолчать.

– Его ученики расстроены, все никак не могут прийти в себя. Они приготовили памятные речи, скоро устроят церемонию на спортивной площадке школы. – Сказав это, она посмотрела на часы, явно торопясь. – Городские власти разрешили увезти тело на родину. Сегодня вечером гроб отправят в Англию, на самолете. – И добавила: – Я буду его сопровождать.

Маркус глядел на нее, не в силах произнести ни слова. Они стояли в паре метров друг от друга, но расстояние казалось непреодолимым. Как будто бы между ними разверзлась бездна.

– Я обязательно должна поехать с ним, поговорить с его отцом, его матерью, его братьями; познакомиться с его старыми друзьями, которых он не успел мне представить; я впервые увижу место, где он родился, и они увидят меня и подумают, что я любила его до последнего, а это неправда, я…

Конец фразы повис над пропастью, которая их разделяла.

– Ты – что? – спросил Маркус.

На этот раз молчала Сандра.

– Зачем ты сюда пришла?

– Затем, что обещала.

Такой ответ разочаровал Маркуса. Он хотел бы услышать, что Сандра пришла ради него.

– Твоего друга звали Клементе, верно? Он был пенитенциарием.

Сандра порылась в кармане, вынула какую-то вещь и протянула ему, не приближаясь:

– Перед смертью он просил передать тебе это.

Маркус сделал шаг вперед и увидел, что лежит у нее на ладони. Образок святого Михаила Архангела, сжимающего огненный меч.

– Он сказал, что это важно. И что ты поймешь.

Маркус вспомнил, как, обуреваемый гневом, швырнул образок в лицо другу.

Неужели правда, что они распрощались так? Это повергло его в еще более глухое отчаяние.

– Мне пора, – проговорила Сандра.

Подошла и вложила ему в руки образок Клементе. Потом поднялась на цыпочки и крепко поцеловала его в губы. Долгим, бесконечным поцелуем.

– В другой жизни, – сказала она потом.

– В другой жизни, – обещал Маркус.

Поздним вечером он вернулся в мансарду на улице деи Серпенти. Закрыл дверь, но свет зажигать не стал. В окно проникало слабое сияние, исходившее от простирающихся вдаль крыш Рима.

Вот теперь он одинок совершенно. Окончательно.

Ему было грустно. Но если бы Сандра продлила тот поцелуй и прощание обернулось бы чем-то иным, может быть ее стремлением быть любимой, как бы он повел себя? Много лет тому назад он дал клятву, принес обет целомудрия и послушания. Готов ли он нарушить обет? И кем бы он после этого стал?

Он – охотник во мраке. Это не профессия, это его природа.

И в картине, которая сложилась у него в голове, все-таки чего-то не хватало.