Но женщина не шевелилась, глаза ее были закрыты.

Подойдя еще ближе, он убедился окончательно, что женщина не спит. Руки ее, сложенные на коленях, еще сжимали шприц: по всей вероятности, Ольга что-то вколола себе. Причем вколола в шею, прямо в сонную артерию.

Маркус поднял ей веко, чтобы окончательно удостовериться, что она умерла. Только убедившись в этом, повернулся к кровати.

Протянул руку, отдернул одну из занавесей, уверенный в том, что обнаружит второй труп.

Но в кровати лежал бледный человек с редкими светлыми растрепанными волосами. Огромные глаза, кислородная маска, скрывающая половину лица.

Грудь под одеялом медленно поднималась и опускалась. Казалось, он весь усох, уменьшился – словно на него навели злые чары, как в сказке.

Профессор Кропп поднял на него усталый взгляд. Улыбнулся.

После с трудом вынул из-под одеяла костлявую руку и сдвинул кислородную маску со рта.

– Ты чуть не опоздал, – прошептал он.

Маркус не испытывал никакой жалости к человеку на пороге смерти.

– Где Виктор? – грубо осведомился он.

Кропп еле заметно качнул головой:

– Ты его не найдешь. Даже я не знаю, где он.

Не веришь – не надо, в моем положении ни пытки, ни угрозы уже ни к чему не приведут.

Все застопорилось, они опять в тупике.

– Ты не понял Виктора, никто не понял его, – говорил старик, очень медленно. – Обычно мы не убиваем сами животных, которых едим, верно? Но если голод заставит нас, мы это сделаем, так ведь? И даже готовы будем пожрать человеческий труп, если от этого зависит наше выживание. В экстремальных обстоятельствах мы совершаем поступки, каких иначе не стали бы совершать. Так и для некоторых людей убийство не выбор, а вынужденная необходимость.

Что-то есть у них такое внутри, что заставляет их убивать. Единственный способ избавиться от невыносимого давления – подчиниться.

– Ты оправдываешь убийцу.

– Оправдываю? Слепой от рождения не знает, что значит видеть, то есть, по сути, не знает, что он слеп. Так и человек, которому неведомо добро, не знает, что совершает зло.

Маркус наклонился к самому его уху:

– Избавь меня от последней проповеди, скоро твой демон примет тебя в аду.

Старик повернулся на подушке, пристально взглянул на него:

– Ты это говоришь, но сам так не думаешь.

– Ты не веришь ни в дьявола, ни в ад – разве я не прав?

В глубине души пенитенциарий был вынужден с досадой признать, что да, он прав.

– Как можешь ты позволить себе умирать в таком месте? Среди всей этой роскоши?

– Ты как те несчастные дурни там, снаружи: всю жизнь они неверно ставят вопросы и ожидают ответов, которых именно поэтому и не получат.

– Продолжай, любопытно, что ты еще скажешь… – подстрекнул его Маркус.

– Ты думаешь, что действовали несколько человек.