— Ваше высочество, — заметив меня, мужчины склонили головы. Я ответила на приветствие улыбкой.

— Мы с Артемом собираемся на прогулку, вы не передумали? Может все же соберетесь с нами? — поинтересовался Кристиан, и судя по голосу, на положительный ответ он не надеялся. Но мои следующие слова удивили меня саму.

— А знаете, отличная идея. Если вы дадите мне немного времени, я присоединюсь к вам.

Все же тот бесенок, что дернул меня согласиться на предложение Олсена был не так уж и не прав. Мне нужна была эта прогулка для полного осознания всей абсурдности ситуации, и четкого понимания, что ни о каком замужестве с этим человеком даже речи иди не может.

Что бы о нем не говорила императрица, как бы не превозносила его плюсы, минусов было в разы больше. Начиная от его напыщенности и заканчивая его отвратительным отношением ко всем окружающим его людям, будь то прислуга или воспитанник.

Артем может и привык к злобным замечаниям и угрозам, но я терпеть не стала, и высказала князю все, что думала о его воспитательных методах. После этого попросила избавить меня от его настырного общества, и вот теперь лежа в холодном сугробе, не в силах пошевелить ногой, которую неудачно подвернула, пытаясь не влететь в дерево, понимала, что погорячилась.

Нет, высказала-то я все верно, и от слов своих не отказалась бы, но вместо того, чтобы демонстративно отворачиваться и уезжать в противоположную от мужчин сторону, могла бы попросить проводить до резиденции. Сидела сейчас бы в теплой столовой, обнимая замерзшими ладонями горячую кружку с пряным чаем.

А теперь не только себя подвергла опасности, но и малыша, за которого несу полную ответственность. Никудышная я мать!

Во мне теперь маленький живой человечек — близкий, родной, беззащитный. Зависимый от меня и уже такой любимый, что сердце до боли щемило, а я вместо того, чтобы оберегать, подвергаю и его и свою жизнь опасности. И дело не только в том положении, в каком я сейчас оказалась, — я выберусь, я знаю, — но и в судьбе, какую я ему уготовила. Расти в одном доме с князем Олсеном, деспотом и самодуром. Считать его отцом, и терпеть его ужасное к себе отношение.

Я лучше сбегу из дворца, предварительно оставив Милли записку с объяснением причин, спрячусь подальше и буду растить своего ребенка в любви и заботе. Да — одна, да — будет сложно, но сотни женщин делают то же самое и как-то справляются.

Положив руки на скрытый одеждой живот, я тяжело вздохнула.

Прочистив горло, я закричала, зовя на помощь, но услышали меня лишь пробегающие мимо зайцам, да сидящие на ветках деревьев птицы.

Отражаясь от снега, солнечные лучи нещадно слепили глаза. Воткнув в сугроб лыжную палку, я оперлась о нее руками и перенесла весь свой вес на здоровую ногу.