Стащив через голову рубашку, Макс, даже не дав мне скользнуть взглядом по его телу, перевернул меня на живот и принялся возиться со шнуровкой корсета.

— Тому, кто изобрел это орудие пытки, надо оторвать руки, — процедил он, ловко орудуя пальцами, — это как откапывать клад. Потеешь, материшься, но в конце концов добираешься до драгоценного сундука.

— Продолжай копать, пират, я еще одета, — не смогла не подразнить я этого невозможного мужчину.

— Это ненадолго, — решив не заморачиваться, Макс рванул ткань и вот уже мое безупречное платье, бесформенной кучей, валяется рядом с кроватью. Следом полетели панталоны, и мех не успокоился, пока я не осталась лежать в одних чулках, чувствуя его горящий взгляд на своих ягодицах.

— Твою мать, ты просто ходячий леденец. Идеальный и сладкий, — хорошо, что он не видел моего лица. Его слова заставляли меня пылать от смущения, одновременно вызывая прилив возбуждение.

Захотелось встать на колени, словно кошечка, выгнуться в спине и умолять его сделать что-нибудь с нестерпимым жаром, что скручивался в узел внизу живота.

Еще секунда и меня перевернули на спину. Брюки Макса полетел в сторону и рядом с кроватью застыл готовый меня сожрать дикий зверь.

Если раньше я считала его худым, то сейчас поняла, как ошибалась. Поджарое, сухощавое тело словно состояло из одних мышц. Широкие бойцовские плечи, каменный пресс, на котором хоть сейчас белье стирай, колонны тренированных ног и гордо торчащее достоинство, при виде которого мой рот тут же наполнился слюной.

Черные пряди упали на лоб, скрывая серые глаза, но я каждой клеточкой своего тела чувствовала его обжигающий взгляд и впервые в жизни не знала, как реагировать.

— Разведи ножки, кошечка, — грубый голос меха наполнился хриплыми нотками, что разрядом прошлись по моим оголенным нервам.

Очень медленно я сделала то, о чем он просил.

— Что теперь? — еле слышный шепот сорвался с губ, но он услышал.

— Теперь коснись своих складочек, покажи мне насколько ты готова.

— А я посмотрю, — его кривая усмешка словно толкнула меня за грань, откуда не было возврата.

Расставив сильнее ноги, чтобы обеспечить Максу хороший обзор, я скользнула ладонью между налитых грудей, мимолетно коснувшись отвердевших вершинок, и увидев, как он судорожно облизнул губы, потянулась ниже. По животу, к гладкому лобку, и остановилась только нащупав набухшие и влажные складочки, прячущие чувствительную горошину.

— Еще… продолжай, — освободив вторую руку, я сжала розовый сосок, и начала медленно потирать клитор. С губ сорвался громкий стон.

— Какая она у тебя нежная, мокрая. Как ты называешь эту малышку? — его слова сбивали с ритма, но заводили до предела.

— Нет, крошка, мы придумаем что-то получше.