Светловолосый, кареглазый девятнадцатилетний юноша, одетый по последней моде.

«Мать бы им гордилась», подумал мех и тяжело вздохнул, делая шаг вперед.

— Кого я вижу, — ни капли не удивившись, протянул Артем, — мой братец, собственной персоной. Как же ты изменился за эти… сколько прошло с нашей последней встречи? Четыре года? Наверное, еще столько же бы меня не видел. Три дня на одном дирижабле, как же ты бедный выдержишь?

Поморщившись, мех приблизился к младшему брату вплотную, выбил у него из рук сигару и наступил на нее, растирая пепел по палубе.

— Что бы ты не думал, я рад тебя видеть, Артем, — процедил Макс, избегая пытливого взгляда парня.

— Я вижу, аж лучишься весельем и радостью, — фонтанировал сарказмом Артем, но чуткое ухо, каким не обладал Максим, уловило бы нотки горечи в его голосе.

— Ты можешь мне не верить, но это так. Надеюсь, у тебя все хорошо?

— Твоими молитвами, просто отлично. Купаюсь в свободе и роскоши, как видишь. Все как ты и хотел.

— Этого хотела мама, я лишь исполнил ее волю.

— С превеликим удовольствием исполнил, — выплюнул Артем, растеряв все напускное веселье и стреляя молнии глазами, — не спросив меня.

— Нет, не с удовольствием, но сделал бы это еще раз.

— Чертов ублюдок, — Артем рванул на себя дверь каюты, зашел внутрь и, даже не обернувшись, с громким хлопком закрыл ее за собой.

Если бы я была из тех дамочек, что ведут дневник, записывая туда свои самые сокровенные мысли, то на описание всех ощущений от взлета дирижабля, у меня ушло бы несколько страниц.

Через полчаса после ухода Макса, в мою каюту постучал Джо и возбужденно жестикулируя руками, потребовал, чтобы я вышла с ним на палубу, где уже собрались люди. Мы как раз успели к тому моменту, когда крыша ангара с протяжным скрипом начала разъезжаться в разные стороны, а команда торопилась избавиться от балластных мешков.

Скрип и рокот голосов вскоре сменился гулом, создаваемым винтовыми лопастями, и наше судно оторвавшись от земли, слегка покачиваясь, начало уходить в небо.

Все произошло так стремительно, и между тем буднично, что я еще мину пять через прозрачное стекло смотрела на раскинувшийся под нами город, представляя себя парящей в облаках птицей, пока Джо не увел меня обратно в мою каюту, где нас уже поджидал слуга его высочества князя Олсена.

Он передал мне сложенную пополам записку с официальным приглашением на ужин, и все бы ничего, но вот последние строки, где Олсен называет меня «милым созданием», внушали нешуточное беспокойство.

— Душенька, если ты не прекратишь ходить из угла в угол, у тебя заболят ноги, — раскинувшись на моей кровати, Джо положил руки за голову и следил за мной внимательным взглядом.