Он хотел сказать об этом Авиду, но тот его опередил:

– Я должен признаться, – выпалил он на одном дыхании и замер напротив, на расстоянии вытянутой руки.

– Что? – От нехорошего предчувствия на душе Рослава вдруг стало тоскливо.

– Если ударишь, я пойму. – Волосы Авида растрепались, чёлка налипла на лоб и закрывала глаза.

Рослав молчал и ждал.

– Не было никаких конвертов. Вернее, про Катаева и письма – это просто история из Интернета, понятия не имею, правдивая она или нет.

– Понятно… – мрачно проронил Рослав.

Ну а что ещё скажешь?

– Я дважды ставил вопрос о моём принятии в Торговую Гильдию и дважды получал отказ.

Мне нужна была большая сделка, понимаешь? Тогда бы меня взяли. А тут ты – ничего не знаешь, кроме этого своего хоккея. Клянусь доходами Спящего, ты даже не поинтересовался, кто та ведьма, что предложила тебе пятнадцать миллионов. А она, между прочим, родная внучка Радослава, я справки навёл – Полина выросла в этом доме, потому и хотела его купить. Пойми, я не желал тебе вреда, ты бы не потерпел никаких убытков – возможно, наоборот, аукцион всегда привлекает внимание.

– А чернильница? – безразличным тоном спросил Рослав. – Ты тоже написал письмо – зачем?

– Не знаю зачем… Чтобы ты не заподозрил, наверное. Вернее, я ещё у Генбека хотел тебе рассказать, но ведь тогда бы всё сорвалось. А сейчас понял – не могу молчать.

– Совесть проснулась? – едко бросил Рослав.

– У шасов нет совести, генетически не заложена, – Авид усмехнулся невесело. – Наверное, дело в коньяке. Или ещё в чем-то, не знаю.

– Ведь я мог не признаваться.

Рослав думал о том, как посмеются над его письмом в хоккейной лиге.

Хорошо, если только посмеются, а могут быть и последствия. Надо же, выискался щенок, возомнивший, что сможет сыграть на Олимпиаде.

Думал о деньгах, которые так или иначе выручит за этот проклятый дом, но никакой радости не чувствовал. Ну, пятнадцать миллионов? Квартиру в Лондоне купит, в Челси, машину новую. И что?

Думал о том, что за эти несколько дней в его жизни произошло больше событий, чем за последние пять лет. И что он почти-почти начал доверять Авиду.

Можно набить шасу морду, и это будет правильно.

Перепоручить продажу дома, отнести чернильницу – всё равно кому, хоть даже старому Генбеку. Вернуться домой.

– Как думаешь, Полина эта – вдруг она знает, как чернильница работает?

Москва, улица Большая Дмитровка

9 сентября, воскресенье, 13.20

– Конверты судьбы? – переспросила Полина и вновь залилась смехом, в котором сквозили нотки почти истерические. – Мальчики, вы серьёзно? – Она утирала слёзы салфетками и на всякий случай отодвинула подальше свой бокал – видимо, боялась нечаянно смахнуть.