— Если говорят «Храни ее Господь» кому-нибудь в лицо, это означает, что они очень, очень ненавидят этого человека. Моя мама так тоже делает, — добавила Дейзи. Саванна могла без труда представить себе это.

Вскоре они услышали, как хлопнула входная дверь, и Дейзи на всякий случай сбежала в свою комнату. Девочки не хотели, чтобы их застали вместе. Вскоре Саванна услышала, как закрылась дверь спальни Луизы, и обрадовалась, что Дейзи ушла. Луиза устроила бы грандиозный скандал, узнав, что они подружились и спят по ночам в комнате Саванны.

Вскоре после этого позвонила Алекса, чтобы узнать о первом школьном дне дочери, и Саванна подробно рассказала ей обо всем.

Она сказала, что даже подружилась с одной девочкой. Алекса по привычке спросила, как ее фамилия, и, узнав, замолчала.

— Удивительно, — сказала наконец она, сидя за своим письменным столом в Нью-Йорке с удивленным лицом. Саванна чувствовала это по ее голосу.

— В этой школе, должно быть, тысяча учеников, а ты нашла среди них дочь женщины, которая была моей лучшей подругой в Чарлстоне. Она сделала то же самое, когда мы встретились: помогла мне во всем, показала все входы и выходы.

Она была мне как сестра. — Алекса замолчала, но Саванна не сомневалась, что у этой истории есть продолжение. Она хорошо знала свою мать.

— Когда твой отец заявил, что разводится со мной, она поклялась мне в вечной преданности и в том, что мы останемся подругами навсегда. Когда я уехала, она перестала писать мне. Когда я звонила, она мне не перезванивала. Наконец я услышала, что она и Луиза стали лучшими подругами. Это весьма типично для южан. Берегись, твое сердце тоже могут разбить. Все они такие фальшивые.

— Полно тебе, мама, — упрекнула ее Саванна.

 — Такие люди есть и в Нью-Йорке. А на Юге люди дружелюбны, по крайней мере некоторые из них, — сказала она и тут же вспомнила о Луизе, которая отнюдь не была дружелюбной и, уж конечно, никакого южного радушия по отношению к Саванне не проявляла. — Везде есть настоящие люди и люди фальшивые, как среди южан, так и среди северян. — Она была права, но Алекса и слышать об этом не хотела.

— Никто из этих людей не поддержал меня, когда я вернулась в Нью-Йорк. И я, считавшая их в течение семи лет своими лучшими друзьями, никогда о них больше не слышала.

От тех лет у меня, кроме тебя, ничего не осталось, — сказала Алекса, печально улыбнувшись. — И я, черт возьми, по тебе безумно скучаю. Тебя нет всего два дня, а я уже места себе не нахожу.

— Знаю. И я тоже. Кажется, что уже прошла целая вечность. Когда ты приедешь?

— Не в ближайший уик-энд. Смогу лишь в следующий. Это дело отнимает у меня все силы. — Она была измучена, и Саванна чувствовала это по голосу. — Интересно было на уроках?

— Скучно. Но я справлюсь. — Саванна пыталась подбодрить мать.