Какая же мерзость вышла из этого брака! Я сдался и целых десять лет не приглашал сюда Саванну, лишь бы не сердить тебя! Оттолкнуть от себя собственную дочь! Удивительно, что она еще разговаривает со мной. А теперь, когда ее жизнь под угрозой и я привожу ее сюда, ты делаешь вид, будто она является «ошибкой», которую я совершил с какой-то шлюхой, изменив тебе. Это ты бросила нас, Луиза. На сей раз я не намерен бросать свою дочь, лишь бы ты была довольна. Достаточно того, что я причинил боль ее матери.

— Если ты так сожалеешь об этом, то возвращайся к ней, — равнодушно сказала Луиза.

— Не о том речь идет. По отношению к тебе я совершил благородный поступок, но где мое благородство по отношению к ней? Держи себя в руках и относись вежливо к Саванне, иначе у тебя будут серьезные неприятности. — Не дожидаясь ответа, Том вышел из комнаты, хлопнув дверью. Обе девочки слышали это из комнаты Саванны, но не сказали ни слова. Они без труда догадались, что происходит. Сегодня Том впервые за долгое время, а может быть, вообще в первый раз дал отпор Луизе, и она пришла в ярость, но тем не менее не побежала за ним, чтобы за ней осталось последнее слово.

Он вернулся в кабинет, позвонил старшему сыну и пригласил его вместе с невестой вечером на ужин. Утром в банке он сказал Трэвису, что привез Саванну. Трэвис удивился, когда отец объяснил ему ситуацию. Он мог без труда догадаться, как чувствует себя в связи с этим его мать. В течение десяти лет ему не позволяли упоминать об Алексе или Саванне, и он чувствовал себя виноватым из-за того, что не поддерживал с ними связь. Некоторое время он пытался поддерживать отношения, но потом перестал. Так же получилось и у его брата.

Когда уехала Алекса, Трэвису было пятнадцать. Она хорошо к нему относилась, отчего он еще сильнее чувствовал себя виноватым. Луиза безапелляционно заявила, что любой контакт с Алексой будет считать предательством по отношению к «настоящей» матери, и сын, будучи еще совсем мальчишкой, подчинился этому запрету. Теперь ему было двадцать пять лет, он работал в отцовском банке и в июне собирался жениться на девушке из старинной чарлстонской семьи, предки которой были еще крепче связаны с Конфедерацией, чем в его семье. Там было больше генералов, чем дубов на их земле. Он по уши влюбился в Скарлетт. Она работала медицинской сестрой, несмотря на то что происходила из очень известной и богатой семьи. Скромная и добрая, она хотела продолжать работать, пока не появятся дети, хотя его мать считала это смехотворным. Жене Бомона не подобает быть медицинской сестрой. Но Трэвису это нравилось, и он поддерживал решение Скарлетт.

Когда позвонил отец, Трэвис по голосу понял, что тот расстроен.

— Ситуация в доме не из легких, — честно признался Том.