Услышав ее слова и почувствовав маленькую ручку в своей руке, Саванна чуть снова не заплакала.

— Спасибо, — тихо сказала она и, наклонившись, поцеловала Дейзи в щечку, нежную, как у младенца.

Дейзи улыбнулась и, не отпуская руку Саванны, закрыла глаза. Так они и заснули, лежа рядом.

Уже после полуночи отец осторожно постучал в дверь. Не получив ответа, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Увидев, что Саванна в постели, он в темноте вошел на цыпочках в комнату и тут заметил две фигурки, лежащие бок о бок в лунном свете. Его дочери крепко спали, держась за руки.

Он стоял, глядя на них с нежной улыбкой, и слезы катились по его щекам. Потом так же тихо вышел из комнаты и притворил за собой дверь.

Утром Саванна проснулась в комнате, залитой солнечным светом. Она очень удивилась, что проспала как убитая до десяти часов и не слышала, как утром крадучись ушла Дейзи, не оставив после себя никаких следов пребывания. Она ушла на рассвете, чтобы мать не устроила страшный скандал.

Саванна приняла душ, причесалась, почистила зубы, оделась и отправилась на кухню, где за кухонным столом сидели две женщины.

Обе улыбнулись, когда она вошла.

— Доброе утро, — осторожно поздоровалась Саванна, подумав, что, возможно, одна из них и есть ее мачеха.

— Мы ждали, когда вы проснетесь. Не хотелось будить вас, — сказала старшая. — Мистер Бомон вернется за вами в одиннадцать часов. У него неотложные дела в офисе. Миссис Бомон у парикмахера, а потом у нее ленч в городе. — Это означало, что отец приедет через полчаса, чтобы, как и обещал, показать ей город. Женщин звали Таллула и Джейн. Таллула была женой Джеда.

Джейн, которая была из Мемфиса, тоже говорила с сильным акцентом, но совсем другим. Саванна не переставала удивляться их говору.

Ее спросили, что она желает на завтрак. Саванна ответила, что ей достаточно хлопьев, но что она обслужит себя сама. Несмотря на возражения, ей подали завтрак на фарфоровой тарелочке в цветочек, подстелив изящно вышитую салфетку. Здесь не было ничего простого, обычного и практичного, как дома. И она не могла этого понять.

Саванна с мамой жили комфортно, но их уровень жизни даже отдаленно не напоминал здешний.

Саванна только теперь поняла, какое потрясение испытала, должно быть, мать, изгнанная из этого мира роскоши. Наверное, она чувствовала себя как Золушка после бала, когда карета превратилась в тыкву, белые кони — в мышей, а очаровательный принц в данном случае — в крысу. Саванне стало жаль ее.

Она заканчивала завтракать, когда вернулся отец. Он пришел на кухню — красивый, как всегда, в твидовом пиджаке безупречного покроя и серых брюках.

— Привет, Саванна.