На следующий день после Рождества ждали Тернера. Они с Саванной намеревались поехать с друзьями кататься на лыжах в Вермонт, а Эдвард и Алекса в Новый год оставались в городе.

В канун Рождества в квартиру Мюриэль прибыла со своей маленькой армией Сибилла. Она не захватила с собой только попугая и собак. При ней находились все пятеро детей и подружка Джона, которая снова приехала с ним из Лондона. Брайан неожиданно привел свою племянницу и двоих взрослых детей от первого брака, о котором Алекса не знала, и все они, столпившись в квартирке Мюриэль и Стэнли, пили яичный ликер и шампанское. Мюриэль похвалила книги Сибиллы, Брайан и Стэнли беседовали о любимых старых фильмах и рыбной ловле на муху; Джон и его подружка разговаривали с Саванной, а Эшли, дочь Эдварда, ссорилась по сотовому телефону со своим бойфрендом, который находился в Калифорнии, и плакала. Словом, царил полный хаос, и Алекса с Эдвардом расхохотались при виде этой картины.

— Моя семья явно разрослась, — сказала Алекса. — В прошлое Рождество здесь были только я, Саванна и мама. Стэнли приехал только после ужина, потому что навещал больного приятеля.

— Что тебе больше нравится? — спросил Эдвард. — То, что было, или то, что сейчас?

— То, что сейчас, — ни секунды не сомневаясь, ответила Алекса. — В этом столько жизни, радости и любви.

Потом мать предложила заказать еду в китайском ресторанчике и разбить лагерь на кухне и на полу в гостиной. Правда, она поставила в духовку небольшую индейку, но ее можно будет съесть завтра. Сибилла со своим войском одобрили идею и проголосовали за то, чтобы остаться и выбросить за ненадобностью обед, приготовленный дома, который, по ее признанию, все равно получился не очень удачно.

Молодежь сидела на полу в гостиной Мюриэль. Взрослые уселись в столовой, где помещалось всего восемь человек. Но так или иначе все как-то разместились. Это было лучшее Рождество в жизни Алексы. Даже лучше, чем в самые хорошие дни в Чарлстоне.

Оставив Саванну у бабушки еще на одну ночь, Эдвард и Алекса отправились пешком в «Карлайл». Пошел снег, и они принялись, отчаянно фальшивя, петь дуэтом «Белое Рождество», а потом он остановился посередине улицы и поцеловал ее. Так они встретили первое Рождество в их совместной жизни. Когда-то в молодости Эдварда вполне устраивал брак с Сибиллой. Но сейчас все было серьезнее. Иногда выходки Сибиллы были слишком эксцентричными даже для него, при всей его любви к ней.

— Может быть, снег продолжится, и мы сможем завтра поиграть в снежки, — сказала мечтательно Алекса, держа его под руку.

— Я так не думаю, — заявил Эдвард, глядя на нее сверху вниз с серьезным выражением лица.

— Почему? Ты не любишь играть в снежки?

Это было совсем не похоже на спортивного, подтянутого Эдварда.